— Может остаться инвалидом. — Озвучил Никита вердикт импланта.

— Лечи. — Полковник рубанул ладонью. А то он в таком виде уже два года.

— Да. — Никита начал прорисовывать сложный узор магемы, как никогда внимательно следя за точностью линий, а когда проверил несколько раз, стал заполнять энергией чувствуя, как противно становится внутри от быстро тающего резерва. Едва удержавшись от рвотных позывов, он закончил насыщение и узор мягко опустился на человека, накрыв его полностью.

Никита отошёл от кровати, и почти упал на табуретку.

— Нужно подождать немного. Заражение слишком сильное. Но пока вложенный заряд не отработает, прикасаться не рекомендую. Всё может улететь вкривь и вкось. Никита глянул на наручные часы. — Я тоже посижу, соберусь. А то много сил потратил.

— Может тебе чаю горячего? — Полковник бросил взгляд на начальника госпиталя, но тот не отрываясь смотрел на оживающие показатели активности головного мозга, кровообращения и общего тонуса.

— Да, ебать меня кочергой, работает ведь! — Он ошалело посмотрел на Никиту, а затем перевёл взгляд на полковника. — Тащ полковник… это… работает! Да сейчас я его уже сам вытащу!

— Не суйся, тебе же парень сказал. — Спокойно ответил полковник, хотя у самого на душе до последнего «скребли кошки». В спецотделе служило совсем немного людей. Списочный состав едва ли набирался на батальон, но каждый представлял собой уникального специалиста. Рукопашник, инженер, сапёр, и ещё десятки других специальностей у одного человека. Такой офицер в бою стоил десяти спецназовцев, и потеря его — невосполнима.

Когда Батин пошёл с рапортом Нади к генералу, они долго сидели, обдумывая все возможные шаги, и на следующий день потянули за многие ниточки, чтобы к этому вечеру, организовать визит парня в часть, и наградное оружие. Но когда Слава Савельев, один из самых первых пострадавших стал оживать, он едва не расплакался, но зажав эмоции в тиски воли, стал раздавать команды, и через десять минут перед Никитой стоял поднос с чаем, и бутербродами из чёрной и красной икры, красной рыбы, и прочих деликатесов.

Через полчаса Никита восстановился достаточно, чтобы приступить к лечению второго такого же коматозника, но там всё случилось намного проще, и капитан Галиев очнулся одновременно с Савельевым. Их сразу отключили от диагностической аппаратуры, и уволокли в другую палату, А Калашников продолжил лечение, двигаясь от самых сложных к более простым.

[1] Два ноля — сленговое выражение степени секретности «Совершенно секретно», обозначаемое в документах двумя нолями.