Как видно, люди, закрывавшие подвал, больше полагались на кучи мусора и фекалии, украшающие внутренность полуразваленного корпуса, но сама створка особой прочностью не отличалась, и трофейным ножом, Никита сначала отогнул навесной замок вместе с накладкой, а после уже руками, распахнул её так, чтобы подхватив с земли стальную трубу и с хрустом ломая доски, раздвинуть щель достаточную для того, чтобы протиснутся, предварительно сняв пальто.

Костюм было очень жалко, но десять единиц это десять единиц, и не обращая внимания на оторванные «с мясом» пуговицы, он втиснулся в маленький предбанник, откуда попал в длинный и чистый коридор, где на него выскочил ещё один мужчина с совершенно лысым черепом, в фуфайке и кирзовых сапогах.

Зная, как тяжело убиваются новые враги, Никита прихватил с собой кинжал, и не размышляя воткнул его в висок противнику, и вытащив, снова воткнул круша кости черепа, и услышал, как громко цокают по бетонному полу чьи-то ноги, отбросил тело за спину, крепко сжав в руке оружие.

Из-а поворота, чуть скрипя шипами, вонзавшимися в бетон, и оставляя царапины на полу, вышло четырёхногое паукообразное существо с парой рук торчащих вперёд, человеческой головой, но полную длинных острых зубов в огромной пасти.

Существо тонко заверещало, и без паузы кинулось в бой, атакуя не только зубами и руками, но временами вставая на задние лапы, и устраивая четырьмя верхними конечностями такую карусель, что Никита мгновенно вспотел, отбиваясь в предельном для себя темпе. В какой-то момент, ему удалось ударом стопы, подломить одну из задних ног, и паук встал на три лапы, чтобы сразу лишиться одного из глаз, выбитого лезвием кинжала.

За тридцать секунд боя, Никита вымотался так, словно часа три непрерывно бился в спаррингах, и пот заливал глаза, но монстр двигался всё также резво. Никита чуть запоздал с уходом и правую руку пронзила такая адская боль так что он едва не выронил кинжал, но успел перехватить его левой рукой, и чуть сдвинувшись вперёд и в сторону, под ослепший глаз, ударил левой сверху в череп пробивая до самой шеи.

Паук подёргался немного в агонии, и через минуту стал на глазах осыпаться прахом.

Что удивило Никиту, кровь из сквозной раны в правой руке уже перестала течь, и несмотря на то, что двигать ей было тяжело, боль не чувствовалась.

Вытерев рукоятку кинжала от зеленоватой слизи, Никита пошёл по коридору. Заглядывая во все двери, он шёл всё дальше и дальше, пока не дошёл до помещения, предполагаемого под какой-то склад. Там громоздилась установка непонятного назначения, с длинной штуковиной, смотрящей вверх, и четырьмя плоскими лепестками, типа медицинских носилок, на двух из которых, лежали иссушенные тела женщины, и мальчишки лет десяти.