Люди переносятся во множество мест. Как правило, вблизи поселений. Точнее — обычно поселения возникают там, куда переносятся люди. Зачастую в оазисах, хотя и не закон. Так вот, долина — одно из тех мест, куда они переносятся. Причем часто и не по одному. Перквизиторы встречают и делают выбраковку. На их взгляд бесполезных сразу пускают в расход — стариков, инвалидов. Не сами — руками тех, кто выбраковку прошел. Тех ставят перед выбором — или собственная смерть, или докажи, что достоин быть среди нас. Так сказать, вяжут кровью, после чего пути к нормальным людям уже нет. Если попросту бросить Центр, перквизиторы обязательно в него вернутся. Именно по той причине, что люди там появляются часто.
— Все про «детей вазлеха» слышали? — спросил Трофим. И, не дожидаясь ответа, поскольку все знали про них наверняка, в чем мы и сами немало постарались, продолжил: — Вот эту машинку, — он указал на пулемет на коленях Гудрона, — мы забрали с тела, у которого здесь, — хлопнул себя ладонью по шее, — был свежий разрез.
— Говорили же, что все вазлехи уничтожили, — сказал кто-то.
— Говорили, — кивнул он. — Но откуда тогда разрез? Аккуратный такой, со свежим швом.
— Может, случайная рана?
— Может, — согласился я. — А может, и нет. Вот для этого мы и собрались. Центр оставлять нельзя. Перквизиторов живыми тоже. Как и селения без защиты.
Наверняка все действия Гардиана связаны с тем, что нам придется решить проблему, у которой я не видел выхода, потому что не разорваться. А если и разорвемся, то он легко, не неся особых потерь, разобьет нас по частям.
— Так что делать-то? — Вопрос прозвучал совсем по-детски, но задал его бородатый мужик лет под сорок. — Куда ни кинь, всюду клин.
Глава десятая
— Так или иначе, но решение принимать нужно. — Карпышев на фоне других выделялся бледностью лица.
Я очень надеялся на его поддержку, когда придет время объявить свое решение. Которое могут дружно не принять, а приказать не получится.
— Ну отправимся мы дальше, и не факт, что найдем. А с поселениями что? — принялся рассуждать один из тех, кого я постоянно видел рядом с Жамыховым.
— Так ты предлагаешь вернуться и разбрестись? — живо поинтересовался у него Гудрон. — Почему-то нисколько не сомневаюсь — Гардиан только этого и ждет.
— Тут даже думать нечего, — заговорил еще один, темноглазый и черноволосый, с заросшим многодневной щетиной лицом. Было в нем что-то восточное, если бы не нос — самый обычный, картошкой. — Мы должны их найти, сесть им на плечи и не слезать, пока не покончим. Пусть даже не всех до единого, но большинство. В другой раз можем и не собраться, а если разбежимся сейчас, Гардиан придет и всем шею свернет поодиночке.