— Почему она не бросила кино?
— Я много раз задавал ей этот вопрос. У нас было всё, любые возможности, чтобы просто жить, творить что-то для себя. Я просил её бросить искусство и вернуться ко мне. И она пыталась. Но каждый раз, после месяца тишины и спокойствия, в душе Ири рождался следующий арт. Для них, не для нас. Для публики, мира. Ей было нужно внимание и признание. И она не могла успокоиться, пока не воплощала свою идею и не отпускала. Это был её дар и проклятие.
Он тяжело замолчал, глядя в одну точку. Голубое солнце занимало уже две трети неба, заливая залу своим печальным и призрачным огнём.
— Это всё, что вы хотите сказать? — почему-то спросил детектив.
Эндор долго медлил перед ответом.
— Нет, не всё, — сказал он, ни на кого не глядя. — Её медитации. Сакральное бегство. Всё это чушь. Она просто сбегала к другому, и жила с ним в ментосфере, в своём виртуальном мирке. Я не знаю, кто он, не стал спрашивать и узнавать. В конце-концов, мы отдалялись уже годы. Это была её жизнь. Она великая, она звезда, а я просто муж в её тени. Я уже сделал своё дело, спас её в юности, дал возможность начать путь, для которого она была рождена. Я отыграл свою роль в арте Ирелии Кан. В общем, не знаю, кого она полюбила.
Эндор поднял глаза, чёрные, как погасшие угли, и уставился на Одиссея.
— Но Звездочёт знает. Этот уродливый принц, самовлюблённый демон, он знает. Заставьте его рассказать. Может, её любовник и есть убийца.
Бессильное опустошение накрыло человека, который только что пережил смерть любимой. Эндор Кан развернулся и пошёл прочь. И даже распоследний Дурран не пытался его остановить.
— Постойте! — голос Одиссея был как резкий звук лопнувшей струны. — Что вы знаете о мальчике, заблудившемся в артах Ирелии?
— Ничего, — не оборачиваясь, глухо ответил Эндор. — От Ири я такого не слышал. Но в последние недели она была сама не своя, в ней всё сильнее прорастал страх. Найдите её новую любовь и расспросите! А я рассказал всё, что мог.
Он покинул комнату так же стремительно, как вбежал в неё меньше получаса назад.
— Не поклонник, — произнёс Ибо Дурран, всё ещё не веря. — Нет, вы слышали? Не поклонник Ирелии Кан!
Глава пятая:
Змея, кусающая свой хвост
— Что из этой исповеди вынес наш острейший разум, а? — пытаясь успокоиться и прекратить взбухать от возмущения, спросил Дурран.
— Что это самое запутанное дело, которое у меня было, — сумрачно ответил Фокс.
— Неужели самое? — поразилась Ана. — Почему?
— Оно состоит из противоречий. Звезда убита — в состоянии максимальной защиты. Она страдала и боялась, но как никогда горела новым артом. У неё был идеальный и любящий муж, а она сбежала от него в ментосферу к любовнику. Её цифровое отражение хочет отомстить убийце, но отказывается нам в этом помочь. В её артах заблудился пропавший мальчик, хотя никто не пропадал. Лучший арт Ирелии основан на её собственной истории, но премию «Альфа и Омега» за лучший нарратив получила сценаристка. Существо на другой планете умерло, когда не должно было умереть, а в нуль-передаче произошёл сбой, которого не должно было произойти!