Мальчик замер, его зрачки расширились, словно от страха. Он долго молчал, будто собираясь с духом, а потом тихо прошептал:
— Да… знаю.
Морган и Эдвин переглянулись, не скрывая своего удивления.
— Кто?
Рон глубоко вздохнул, словно принимая важное решение, а потом произнес:
— Зол Ло…
Эдвин молча проводил дрожащего Леона до двери и вернулся в кабинет, где раздумья, казалось, сгустились в плотную завесу. Он остановился, не решаясь нарушить тишину, и уставился на Моргана. Тот, откинувшись на спинку кресла, задумчиво постукивал пальцами по столу, а в уголках его губ играла едва заметная улыбка.
В полумраке кабинета, освещенного лишь тусклым светом свечей, эта улыбка казалась особенно жуткой. Запах разложения, впитавшийся в одежду Эдвина, казалось, усилился, смешиваясь с ароматом старых книг и пергамента, создавая гнетущую атмосферу.
Эдвин прокашлялся, нарушив гнетущую тишину.
— Зол Ло? — спросил он, не зная, стоит ли ломать ход мыслей Моргана. — Это… это возможно?
Морган перестал постукивать пальцами и поднял взгляд на Эдвина.
— Кто-то мог бы ответить, что да, Эдвин, возможно все. Но я реалист. — он поднялся с кресла и подошел к окну, за которым простиралась ночная тьма. — Такой возможности нет.
— Почему?
Он повернулся обратно к Эдвину.
— Если бы тут был Зол Ло, я думаю, он не то что выживших… он бы камня на камне тут не оставил. Разрушения были бы куда колоссальнее. Да и тела мы бы скорее не смогли опознать.
— Получается, очередной бред?
— Получается, что так. — Он тяжело вздохнул и потер переносицу. — Голова уже раскалывается от этих бессмысленных показателей. И ведь мальчишка тоже не врет. Но его версия пожалуй самая не реалистичная из всех.
— Да уж…
Он отложил свиток и снова посмотрел на Эдвина, после чего подошел к окну:
— Завтра мы примем решение.
Я понимал, что рискую, когда назвал имя Зол Ло, но другого выбора у меня не было. Мою ложь бы сразу почувствовали. А потом после этого… кто знает что со мной бы стало? Но хорошего мало. Однако я сразу же понял, как тут обстоят дела. Люди, которых допрашивали, выходили ещё в большем недоумении, потому что каждый говорил о разном.
И вроде бы всё сработало.
Следующий день тянулся мучительно медленно. Я только и делал, что ходил из угла в угол, тщательно изучая потертый линолеум от нечего делать. Не то чтобы бездельничал, просто я всегда «бродил», когда о чём-то долго или много думал. Я пытался угадать, предположить, что происходило за стенами этой временной тюрьмы.
Долго ли еще мне здесь оставаться? О чем беседуют следователи с остальными? Какую версию они пытаются слепить из всего, что услышали?