— Но обычные жители боготворили его.
— Обычные люди — идиоты. Стадо, которое ни черта не понимает в стремлении к настоящей свободе. — Парень несколько секунд формулировал следующую мысль и, наконец, добавил: — Нет. Ни один человек не должен обладать подобным могуществом. Даже если поначалу его мысли чисты, рано или поздно ощущение абсолютной безнаказанности сведет его с ума. И тогда греки умоются в собственной крови.
— Но в мифах об этом ничего не сказано, — возразил Панкратов. — Фиокл дожил до глубокой старости и передал власть своему сыну.
— Как вы сами сказали, мифы не имеют ничего общего с реальностью.
Канцлер медленно отпил из бокала, не переставая изучать своего собеседника. Даже странно, что он не углядел прямой аналогии со своим отцом. Вот что значит родственные связи. К тому же, положа руку на сердце, Воронов был заботливым отцом. И никогда не давил на Игоря, в отличие от Елены и Веры.
А может паренек все же понял, к чему ведет канцлер, но не подал виду. Кто знает. Но напрямую такое спрашивать не следует.
— Хорошие выводы. Молодец. Прочитай еще «В поисках потерянного грааля», тебе тоже должно понравиться.
— Обязательно, — кивнул парень.
Панкратов залпом осушил бокал, затем поставил его на стол и поднялся с кресла. Пора заканчивать разговор и лететь к Безбородову. Он уже и так прилично опоздал.
— Прошу прощения, но мне пора идти. Сильно не засиживайся, через сорок минут включатся дополнительные охранные системы.
— Да знаю я, знаю. Просто хотел полчаса посидеть в тишине.
Канцлер кивнул и направился к выходу из «зеленого зала», но в последний момент наследник окликнул его:
— Дядя Савелий, я тут копался в семейных архивах и наткнулся на один очень любопытный дневник. Он принадлежал моему прадеду, Вальтеру, про которого почти ничего не известно. Точнее… я попытался немного покопать в этом вопросе и получил слишком разностороннюю информацию. Скажите, он действительно был гениальным ученым?
Чем больше я прокручивал в голове возможный план Болотовой, тем больше в нем становилось смысла. Множество кусочков этой запутанной истории наконец-то начали складываться в общую картину.
Отец продолжал что-то говорить, но я его практически не слушал. Сердце билось все быстрее и быстрее, а в мозгу пульсировала одна единственная мысль: «А она, мать его, хороша!». Провести такую многоходовочку, облапошить сразу нескольких конкурентов и при этом не вызвать никаких подозрений ни у кого из своих врагов — это дорогого стоит. Не зря ее считают настоящей акулой бизнеса. Сожрет и не подавится. Еще и добавочки попросит.