— И что там было написано?
— Одно предложение — «Петр все знает». И теперь становится понятно, о каком Петре шла речь.
Я на мгновение задумался, так как тут что-то не сходилось. Гудманов вышел на Куликова совсем недавно, и работающий под прикрытием Григорий чисто физически не мог об этом узнать. Тогда про какого Петра шла речь в сообщении⁈ И почему он не написал никаких подробностей? Что за странная экономия слов⁈
Неожиданно меня осенило…
— Стоп! Кажется, я понял, что имел ввиду Григорий!
Так, в этой ситуации надо включить мозг и перебрать все возможные варианты. Первым, кто реально приходил на ум, был Петр Куликов. Но тут вскрывалось сразу несколько серьезных несостыковок. Во-первых, откуда Орлов знал, что брат в курсе про Куликова? Кипиш вокруг бывшего сотрудника отдела качества закрутился только после того, как на него вышел Гудманов, а это случилось всего несколько дней назад. Ну а во-вторых, сам Григорий исчез уже достаточно давно. И раз он не выходил на связь, то и получать информацию от людей в Питере тоже не мог. Следовательно, если бы имелся в виду Куликов, то он бы написал его фамилию, а не имя.
Дальше я решил перебрать приближенных к семье Орловых Петров, которых, к счастью, было не так уж и много. И практически все из них сейчас находились в других странах по тем или иным делам. Да и при получении важной информации от Григория они бы сразу примчались бы к Алексею. Так что этот вариант мы тоже отметаем.
Остается только один кадр — Петр Кракенов. Он и к технологии имеет непосредственное отношение, и в нашу семью чисто формально входит. Отсюда и короткое «Петр». Других Петь у нас вроде как не имеется.
Меня немного смутил тот факт, что сообщение было послано Алексею, а не, к примеру, Вики, которая сразу бы сообразила, что к чему, но Орлов объяснил, что дело в защищенной связи. При ее использовании контакт сохранялся лишь между разрешенными пользователями (в данном случае, братьями), поэтому Григорий чисто физически не мог отослать сообщение кому-то другому.
— Вот потому я и думаю, что Григорий имел в виду моего отца, когда присылал сообщение. Они с мамой много беседовали о ее прошлом, поэтому привычка называть ее бывшего мужа по имени должна была стать для него привычной. Полагаю, что он очень спешил, потому и написал сообщение без дополнительных указаний или инструкций.
Райли внимательно выслушала мои доводы, затем побарабанила пальцами по столу и посмотрела на Алексея:
— Теория, конечно, шита белыми нитками, но проверить все же стоит. Может, мне слетать к нему и аккуратно разузнать, что к чему?