Перрон перед отправкой на войну. Александра и её взгляд при последних словах княжны имперской крови.

Княжна действительно была права. Меня тяготил уклад дел в высшем обществе, где союзы заключались ради денег и власти. Но при всём при этом я сам был частью этого порядка. Ведь мои друзья обрели своё семейное счастье и сейчас готовились стать родителями, только потому, что князь Горлицын продал свою дочь за акции завода и экономический союз со мной. Конечно, моим друзьям не нужно было это знать. Они искренне желали быть вместе, а подноготная их счастья пусть обойдёт их стороной и останется при мне.

— Если вас тяготит и отвращает суть высшего общества. — Тихо говорил я слова, сказанные мне Александрой, что никак не мог забыть, а моя левая кисть, словно вновь ощутил мимолётное прикосновение пальцев княжны.

Подняв левую руку, я посмотрел на свою кисть, и поджал губы, после чего прикрыл на секунду глаза.

— Григорий, — донёсся бравый хоть и уставший голос. — Надеюсь, не помешал.

Я открыл глаза и посмотрел на вошедшего в кабинет статного полковника.

— Ни в коем разе Евгений Дмитриевич. — Улыбнулся я устало князю Муларову.

Полковник же за два шага был рядом с письменным столом и сел в ближайшее кресло, доставая свою неизменную фляжку.

— Да полно тебе Гриш. Чай не в высшем свете. — Хохотнул Евгений Дмитриевич, отхлебнув из фляжки, закидывая при этом ноги на соседнее кресло. — Ты же, можно сказать, генерал-фельдмаршал и канцлер в одном лице военного времени. — Засмеялся Муларов и снова сделал глоток из фляжки.

Я скривился и произнёс:

— Если меня уже таковым считают. То, кто тогда Романин?

Евгений удивлённо посмотрел на меня.

— Ты о чём? — Слегка непонимающе посмотрел на меня полковник.

— Я нахожусь под командованием Романа Алексеевича. Если я канцлер, то князь Романин должен быть выше меня по чину. — Сделал я глоток из кружки.

На лице князя Муларова появилось понимание моих слов.

— Гриш, — Евгений достал из кармана кителя портсигар, и извлёк папиросу, после чего закурил. — Между нами. Даже генерал от инфантерии Долженский понимает, что, ваш с Романиным силовой и промышленный союз, твоих рук дело. Романин политик, а не военный. Аркадий Андреевич признал тебя равным себе по статусу в империи, как и Романина, которого ты поддерживаешь и укрепляешь в империи. Я думаю, ты и сам знаешь, что не все довольны тем, что сейчас творится на фронтах и в империи в частности. Но если вас раньше поддерживали аристократы и народ, то теперь и часть армии.

Я кивнул, и мы пригубили каждый свой напиток.

— Ладно, — улыбнулся Муларов. — Ты лучше скажи, что там здешние аристократы тебе наговорили?