— Только о том, что тебя хотели зачистить, — Эд поднялся со стула. — И сейчас я практически на девяносто процентов в этом уверен. И, Дима, меня такие выводы совсем не радуют. Слишком они плохо пахнут.

— Ладно, понятно, что ничего не понятно. Нужно будет работать над этим и желательно с Егором, чтобы сразу же начинать просчитывать варианты, — Ванда посмотрела на меня. — Дима, Громов…

— Он мёртв, — сказал Эд, подходя к окну. — Кто ещё, не знаю, могу сказать только за него.

У меня зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я невольно нахмурился. Номер был мне незнаком. Отойдя от Полянского, я нажал вызов.

— Наумов.

— Дмитрий Александрович, вас начальник Службы спасения беспокоит, Кротов. Ваш телефон мне дал Троицкий Вячеслав Викторович. Пожар ликвидирован, сейчас мои ребята проверят балки перекрытий, чтобы избежать обрушений, и можно будет входить в здание. Может быть, кто-то сумел выжить, — он говорил что-то ещё, но я его перебил.

— Почему вы звоните мне? — голос звучал глухо.

— Вы единственный офицер, до которого я сумел дозвониться, — ответил главный спасатель устало. — Поверьте, звонок вам я откладывал до последнего.

— Мы сейчас будем, — ответил я и, сбросив вызов, посмотрел на Эда. — Они потушили пожар. Нам нужно выдвигаться на место. Да и Ромку с Егором должны уже немного в порядок привести.

Он кивнул, продолжая смотреть в окно. Нужно было идти, но ноги словно приросли к полу этой роскошной гостиной. Я не хочу это видеть, не хочу! Но стерва Судьба в который раз уже не спрашивает меня, чего я хочу на самом деле, а просто мимоходом бросает в самое пекло. Так что соберись, Дима, и вперёд, на баррикады.

— Ванда, ты остаёшься здесь. Тебе пока нечего там делать, — я принял решение и шагнул к двери. Из-за непонятных искажений телепортационных точек нам нужно будет идти пешком, благо здесь недалеко.

— Хорошо, — Ванда закусила губу. Было отлично видно, что она хотела оттолкнуть нас и побежать впереди, но, с другой стороны, Ванду очень хорошо вымуштровали в своё время, и она понимала, что сейчас не время для самодеятельности. — С этим что делать? — и она кивнула на Полянского, настороженно следящего за нами.

— Что хочешь, — ответил вместо меня Эдуард, отворачиваясь от окна и подходя ко мне. — Можешь пристрелить. Только аккуратно, подстели что-нибудь, мне нравится этот ковёр.

— У меня пистолета нет, — буркнула Ванда. — Кстати, Дима, учитывая обстоятельства…

— Нет, и это пока не обсуждается, — ответил я ей и быстро вышел из квартиры.

Мы вышли на улицу, и некоторое время шли молча. Было странно тихо, но эта тишина, созданная специально, чтобы не тревожить очень обеспеченных жителей этого элитного дома, прервалась, как только мы свернули за угол. На нас обрушились рёвы спецсигналов проносящихся мимо машин, крики, и нестерпимое ощущение жара, долетающего, казалось, даже сюда.