Ольга, ни секунды не сомневаясь, перерезала ему горло. А потом столь же спокойно вызвала на место происшествия скорую и полицию, как и положено по дуэльному протоколу.

А вот ждать их прибытия было уже совершенно необязательно. Так что она просто вернулась в химеромобиль вместе с Арчи, и мы поехали домой.

— Ну что? Полегчало? — с улыбкой спросил я у неё.

Она молча кивнула.

Не удивительно. Я-то в отличие от, неё давно знал, что для бойца лучший способ успокоиться — это кого-нибудь убить.

Главное, чтобы она не стала прибегать к этому при каждом удобном случае.

Самоконтролю научиться гораздо сложнее, чем смертельным приёмам.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали в тишине. Ольга о чём-то напряжённо думала. Но, вернувшись в конюшню, она не стала, как обычно, подниматься на второй этаж, чтобы провести тренировку, а задержалась в столовой и слопала, наверное, тройную порцию еды.

А потом всё-таки решилась ко мне обратиться:

— Макс, а как много человек было в нашем клане до того, как… — она прервалась, очевидно, не желая озвучивать неприятную правду.

— Несколько тысяч. Как и в любом другом из великих кланов сейчас.

— Не понимаю… как их всех могли… — она снова осеклась.

— Мы это обязательно выясним, — заверил её я, — кроме того, как мы узнали, уничтожены были далеко не все. Часть клана дожила практически до сегодняшнего дня. И нельзя сразу же отметать возможность того, что это был не единственный такой склеп.

— Думаешь? — с надеждой отозвалась Ольга.

— Надо проверять, — я пожал плечами, чтобы не давать ложной надежды.

На какое-то время она замолчала, а потом начала рассказывать.

Я не перебивал.

— Я никогда не задумывалась о своей семье, о фамилии Рихтер. Мне всегда казалось, что я одна на свете. Я никого не встречала с такой фамилией. И я даже не переживала из-за того, что сирота. Я родилась далеко отсюда…. Ну, я так думаю. Потому что помню что-то, только начиная со времени, когда я уже была в приюте.

Она задумчиво побарабанила костяшками пальцев по столу и продолжила:

— Меня быстро забрали в приёмную семью. Но особой разницы с детским домом там не было. Нас таких там было человек десять. Так платили больше пособий и всё такое.

Она вздохнула.

— Даже не знаю, зачем я это всё сейчас рассказываю. Просто я всегда воспринимала это как должное. Я была сама по себе. Особенно когда выяснилось, что у меня есть дар. Пусть и пиявка… как я тогда думала. Но меня быстро стали побаиваться. Так что и вопроса о смене фамилии на фамилию приёмной семьи не возникало. Я осталась Рихтер, но даже не думала интересоваться, кем были мои настоящие родители. А вот теперь…