И тут же раздался смех.

— Нравится?

Регина сделала шаг из-за одной из крупных фигур неподалёку. Хотя ей было легко спрятаться где угодно.

Сама она была очень миниатюрной, лишь немного выше карлика Гюнтера. Сантиметров сто пятьдесят, не больше.

В руках она держала тряпичную куклу, очертаниями напоминающую человека, но без всяких отличительный черт.

Да и сама она всегда напоминала куклу, только другую, фарфоровую. Бледная кожа, которая будто бы светилась изнутри, длинные чёрные локоны и огромные голубые глаза с длинными ресницами. Она была похожа на готическую Белоснежку. И даже одежда подчёркивала это.

Она любила длинные пышные платья с оборками, как у маленьких девочек. И всё это вместе придавало ей исключительно невинный вид.

Но те, кто им обманывались, быстро попадали в этот зал в качестве трофея.

— Не надейся, Регина, — усмехнулся я ей в ответ — я ещё не умер.

— Это как посмотреть, — она подошла ближе, и я разглядел целое ожерелье из булавок и иголок у неё на шее, — для мира ты давно мёртв. Как и весь твой клан. Поэтому вы здесь.

— Я думал, это место только для твоих жертв, — заметил я.

— А что? — вскинула она бровь, — сомневаешься, что я справилась сама?

Я отмёл это, якобы, признание, как обычный словесный мусор.

Иллюзии не могли сказать мне правду. Но Регина любила эпатировать публику. Так что такая бравада вполне в её духе.

— Жалких проклятий недостаточно, чтобы победить хорошо обученного некроманта, — спровоцировал её уже я сам.

— Жалких? — она снова расхохоталась и сорвала со своей шеи ожерелье.

Часть булавок просыпались на пол, но она даже не обратила на это внимание.

А вместо этого начала с остервенением втыкать в куклу те, что держала в руках.

Так вот значит, как это чувствуется!

Я едва не согнулся от боли.

Удивительная магия. Несмотря на то, что это испытание, я был уверен, что мой мозг производит его эффект абсолютно правильно. Всё потому, что мне доводилось приводить в порядок пострадавших от его воздействия.

Именно Регине обязано своим появлением заклинание «тлен». Оно вычищало любой физиологический след от человека. Ни волос, ни частичек кожи, ни капель пота.

После знакомства с ней я стал параноиком.

Всё, чтобы ни один мой волос не достался этой чокнутой садистке.

Но в иллюзии испытания это не имело значения.

Каким-то образом её кукла уже была настроена на меня.

И, что хуже всего, я не мог её преследовать.

Пока она, смеясь, носилась вокруг меня, не прекращая вставлять и вынимать булавки, я сопротивлялся множественным эффектам яда, паралича, замедления, ослабления и ещё чёрт знает чего. Проклятия сыпались так быстро, что я едва успевал с ними справляться.