Интересно, а бабы ягие — это кто? Нет, ясно откуда ноги растут, но я полагал, что ведьмы и есть хрестоматийные бабки-ёжки. Но, похоже, ошибался.

— Спрятать, может, и понадобится, — решил не скрывать я. — Меня и моего приятеля, он в поселке сейчас остался. Но не от колдуна, от слуг его. Они люди как люди, да только их много может оказаться, а сила солому ломит. Что до остального — прятаться не стану, но и напролом не полезу. Кащеевич ведь не только силен, но и умен, только на каждого мудреца довольно простоты.

— Вот теперь твои речи мне по нраву, — похвалил меня лесовик. — Другое дело. Что до обещания моего, — сказал же — спрячу, если нужда приспеет, не сомневайся. А вот мы и пришли, здесь тогда девка удавилась. Вон на том дубе, что у оврага растет.

Верно, так оно и есть. Паршивое место, я это сразу ощутил, у меня даже волоски на руках дыбом встали, так старой и скверной смертью пахнуло. Лет прошло много, но ни дерево, ни земля под ним греха людского не забыли. Они не мы, у них память долгая.

— Долго висела, — забравшись на пенек, сообщил мне лесовик. — Подванивать уже начала, когда ее нашли. И вовремя, к ней уже косолапый один, что в бору жил, начал пробовать подобраться, любят они мяско с тухлецой.

— Фу, — скривился я, а после огляделся. — А мишка что, до сих пор тут живет? Не тот, понятно, но какой другой, его потомок?

— Откуда? — отмахнулся Лесной Хозяин. — И бора того нет, и ведьмедя тоже. От моих прежних владений хрен да маленько осталось, чего скрывать? Людей многовато стало, им земля нужна, вот и рубят деревья почем зря. Так что одни лисы да зайцы теперь в моей власти, да лосей два десятка. Но грех жаловаться, нынешняя власть охотничков беззаконных поприжала, это есть. Не всё же мне одному их под дерновое одеяльце припрятывать?

Интересно, сколько браконьеров тут по оврагам припрятано, из тех, что «ушел из дома, и не вернулся»? Хотя — там им самое место. Совесть тоже иметь надо. Впрочем, имели они эту совесть во все щели, за что, собственно, и поплатились.

Я потоптался у дуба, поковырял кроссовкой землю, попытался изобразить из себя джедая, вслушиваясь в лесной шум и пытаясь уловить в нем эманации мандрагыра, но всё тщетно.

— Дедушка, — в конце концов обратился я к лесовику, который, не скрывая усмешки, наблюдал за моими изысканиями. — Помоги, а? Я этот корешок ни разу не брал еще у земли.

— Оно и видно, — не стал чиниться старичок. — Как сорока по утру мечесся, мечесся, а толку нет. Мандрагыр хитер, ведьмак, его так просто не возьмешь.

— А как же тогда? — печально произнес я, разведя руки в разные стороны.