Замолчал Костяной Царь. Замолчал, задумался, начал постукивать длиннющими когтями с синевато-стальным оттенком по подлокотнику кресла.

Молчал и я, ждал ответа. Надеюсь, он сейчас не мою судьбу решает? Блин, в сотый раз себя корю за то, что опять пошел на чьем-то поводу. Не ведьмак я, а калоша дырявая. Собака, которой крутит хвост.

— Неверно сказано. Не ты выбрал путь, а Она избрала тебя, — поправил меня Хозяин Кладбища. — И мне про то ведомо. Зачем, для чего — не понимаю. Как по мне — ты ей совершенно не нужен, ни как слуга, ни как помощник, но… Ответ хорош, ведьмак. Я прощаю тебе твой отказ. И теперь ты волен покинуть мое царство беспрепятственно.

Ну что, надо уходить. Не стоит испытывать судьбу.

— Или у тебя еще что-то за душой есть? — в голосе умруна я отчетливо слышал насмешку. Оно и ясно, он ведь отлично понимал, что я пришел не просто так. — Ты попросить чего хочешь, или узнать о чем?

— Даже за крохи знаний, что у тебя есть, Костяной Царь, иному мудрецу не будет жалко душу свою отдать. Я не мудрец, но тоже был бы рад испить из этого родника. Особенно послушать о том, кем была Морана тогда, этот мир был юн.

— Что за глупость! — от смеха умруна у меня чуть ноги не подкосились. Что я там говорил про страх? Не испытываю его больше? Заблуждался я. Просто потому, что никогда не слышал раньше вот ЭТО. — Мир был юн! Юность мира ныне не помнит никто. Разве что Святогор, что спит тяжким сном под Рипейскими горами, да и то вряд ли. Так что не позорься, говори, что тебе надобно.

— С одним из твоих подданных пообщаться хочу, — признался я. — Из совсем недавно похороненных.

— Опять ты выгоду ищешь, ведьмак, — довольно благодушно отметил умрун. — Но это ничего, это или пройдет, или тебя убьет. Помни — злато-серебро всегда предает тех, кто ему служит.

— Не в деньгах дело… — было начал я, но замолчал, повинуясь жесту Повелителя мертвых.

— Слуги, приведите того, кто ему нужен, — распорядился тем временем тот. — Вон он бумажку в руках мнет, небось на ней все и записано.

Наблюдательный какой!

— А ты помни, ведьмак. — Умрун чуть подался вперед. — Второй раз я тебе помогаю. Второй раз ты приходишь и уходишь из моего дома живой и здоровый.

— Я помню, Повелитель, — громко сказал я. — Помню. И знаю, что велит в этом случае делать Покон. Платить добром за добро.

— Не забывай этого, — проурчал умрун. — Вот и твой интерес пожаловал.

Савва при жизни был тучен, лыс и щекаст. Он топтался на дорожке, то и дело переводя взгляд с меня на Костяного Царя. Я вызывал у него недоумение, умрун — очевидный страх.