Белокожий в этот раз не исчез, не оглядываясь, в тумане, а спросил:

— Как мне быть уверенным, что оставляю тебя в хорошем настроении?

Опешив, удивленно брякнула:

— Поцеловать перед уходом…

Мужчина, тут же ухватив меня за лодыжку, потянул к себе, вынуждая сползти с нашего ложа, и прижался своим ртом к моим губам, заодно и все мое тело стискивая в объятиях.

— Буду ждать продолжения, моя невероятная Ма-рина, — пообещал он, основательно испытав, прежде чем уйти, мою выдержку на прочность.

«Я тоже», — коснувшись своих губ рукой, подумала, глядя на его удаляющуюся спину.

Много ли нужно для счастья женщине? Уверенность в завтрашнем дне и мужчина рядом — даже если пока не любимый, но небезразличный. Белокожий… Сложно сказать, какие чувства он вызывал у меня сейчас. Не любовь, но и не ненависть. Он стал моим якорем, чем-то единственно понятным и пока относительно безопасным. И он начинал нравиться. Еще бы как-то суметь отучить его относиться ко мне с позиции хозяина…

Время до обеденного перерыва пролетело быстро. Пока я одевалась, питалась, потом пыталась «изобразить» из своих прекрасных длинных волос нечто, напоминающее прическу, и «модернизировать» местный вариант женского облачения (малоуспешно — «пластилин» поддавался изменениям с трудом!), Риах появился вновь, причем в компании с укрытой непонятным балахоном женской фигуркой. Отсутствующий взгляд и неподвижность сразу дали мне понять — Теге. Настоящая.

— Ма-рина… — белокожий проворно подхватил меня под попку и притиснул к себе с более чем прозрачным намеком. Я осторожно покосилась в сторону женщины «со взглядом в никуда».

Да уж, мне так не суметь. Сразу станет понятно, что я — другая, с душой… Но вот отношение Риаха к посторонней Теге — как к предмету мебели — меня напрягло. Вот лично я смущаюсь: ощущение третьего лишнего не покидает. Поэтому для меня и речи быть не может о какой-либо близости в присутствии… постороннего. Сразу и ассоциации с предыдущим «гостем» возникли, заставив напряженно замереть.

Белокожий изменение в моем состоянии, конечно, почувствовал и, отстранившись немного, внимательно посмотрел на мое лицо. Я выразительно указала взглядом на фигуру, так и стоявшую у стены в ореоле сизого тумана. С недоумением проследив за взглядом, он вновь вопросительно уставился на меня, явно не понимая, в чем причина «нежелания».

— Не могу так: она же все видит, — буркнула я, испытывая чувство глубокого унижения. Недавно и сама такой же была.

Риах удивленно зашипел и отозвался:

— Это же Теге!

— Я тоже Теге! — разозлилась я. — Но Ма-рине во мне от этого не легче.