Попытка не засчиталась — мое тело все еще не слушалось меня и весь результат такой вот доблестной попытки свелся к тому, что мое тело, бесславно шлепнулось на пол в целом полуметре от вожделенного оружия. Да уж, в данных обстоятельствах половина метра — это непреодолимое для меня расстояние!

А тело все это время стонало на разные лады: хозяин — говорило тело — ты феерический идиот, куда ты привел нас? Надо сваливать, хозяин!

— Вы что-то хотели мне сказать, юноша? Сейчас самое подходящее время для исповеди, — крикнул Фауст, даже не обратив внимания на мою жалкую попытку предпринять хоть что-то, — Ведь времени то у вас и не осталось. Совсем не осталось.

Замечательно. И что мне ему ответить? Правду? Телекинез — это мой козырь, и он не должен о нем знать. До поры до времени.

— У меня способности к Силе жизни! — брякнул я первое, что пришло в мою не особо умную голову. Дриады вспомнились…

Фауст рассмеялся:

— Голубчик, сдается мне, что вы хотите нагло обмануть доброго дядюшку Лоренцо? — внезапно прекратив смеяться с зловещим присвистом спросил главврач.

А вот мне сдается, что тебе, долбаный психопат, не помешает слегка подлечиться!

— Хорошо, давай поиграем в эту игру! — широко улыбаясь предложил Лоренцо, — я отвечаю на твой вопрос, а ты отвечаешь на мой. Что скажешь, мальчик мой?

— Согласен. — прошептал я. И вновь мне не оставили выбора.

— Задавай свой вопрос. — небрежно взмахнул рукой Лоренцо.

Одновременно с его словами в мою руку как будто вонзили зубы тысячи маленьких, клыкастых и охренительно злых демонят! Да этот урод мне руку ломает!

Отстраненно я еще успел отметить стремительно покраснение своей конечности.

Дальнейшие мои рассуждения потонули в волне всепоглощающей боли и все, что я смог сделать — приподняться на колени и уткнуться лбом в пол, в безнадежных попытках сдержать рвущиеся наружу вопли!

О нет, я не доставлю ему такого удовольствия! Молчи, Артем, молчи!

Остановился он только после того как моя левая рука сочно захрустела, сминаемая его телекинезом!

Не помню на сколько я отключился, но очнулся я от сильного запаха нашатыря.

— Хиленький попался…

Б-р-р. Дай мне только шанс, урод, один единственный шанс! Я тебе глотку перегрызу!

Вслух я этого говорить не стал, естественно.

Устало приоткрыв глаза, я сквозь боль и слезы посмотрел на своего мучителя и через силу (и вопреки здравому рассудку) вытолкнул из себя свой вопрос:

— Какого хера, вы, уроды, убили Гришу?

— Гриша, Гриша, Григорий, — осклабилось это…животное. — Это, случайно, не тот здоровяк, который до последнего молил о пощаде наших бравых воинов? Юлиус рассказывал о нем! Надо же, сожгли в ванной! Вот потеха!