А мы все устремили взор в центр площади, где сейчас и надрывалась Катарина, ярко и красочно живописуя перед толпой мои недавние «подвиги».

— Идем, поприветствуем Катарину! Держитесь за мной.

И я пошел вперед прямо к импровизированному помосту, с которого и разглагольствовала Катарина. В роли помоста выступил самый обыкновенный стол. Более чем уверен, что этот стол вытащили из сгоревшего штаба.

К слову, толпа растекалась перед нами не столько из-за телекинеза, сколько из узнавания. И узнавали отнюдь не меня, я то в доспехах «щеголял». Надо бы еще одеждой подходящей разжиться, а то наголенники поверх джинсов — это даже не смешно.

Самым узнаваемым персонажем в нашей команде была Уля. Объяснять почему можно долго и бессмысленно, но если в двух словах — розоволосая с неуемным характером.

Толпа волновалась, шумела и галдела, взбудораженная ночным пожаром и обрушенными на нее откровениями главной охранницы порядка. Периодически в толпе раздавались лихорадочные выкрики, само собой — в поддержку Катарины и ее «аппарата» по запугиванию и удержанию в узде населения лагеря. Агитаторы ласково называли их Орденом стражи. В первый раз вообще-то слышу. Новое самоназвание что ли?

— Лояльность и система, люди! Вот что отличает и отделяет нас от животных!..

О господи, она опять эту ересь вливает в уши доверчивых людей и существ! А с каким видом она это делает! Высоко вздернутый подбородок, закованная в сталь, но с открытым лицом и горящими глазами! Волевой подбородок и хищный разлет бровей лишь подчеркивали общую картину а-ля «Жанна д’Арк».

Подойдя к «помосту» на расстояние в несколько метров, я недолго думая сформировал Т-горн и, глядя ей глаза в глаза, гаркнул во всю мощь своих легких:

— Катарина!!!

Момент тишины! Никто, повторяю — никто в течении примерно минуты не смел нарушать установившуюся на площади гробовую тишину.

Удивленно хмыкнув про себя, я развеял Т-горн и произнес вполне нормальным тоном:

— Спускайся уже со своего пьедестала. Поговорим.

Говорил я спокойно, равномерно и даже где-то размеренно, вот только каждое мое слово конкретно в данный момент слышали абсолютно все собравшиеся на площади.

— Поджог общественного имущества… — невозмутимо начала Катарина, легко спрыгивая со стола на землю.

Черт, как она это делает? На ней же брони килограмм на тридцать, а то и больше! А она только колени слегка подогнула! Может, дело в копье, которое она удерживает правой рукой? Ностронд придает ей сил? Универсальное, блин, копье.

— Нарушение порядка и нападение на стража. Сопротивление при задержании. Побег из места временного заключения. — каждым своим словом Катарина как будто вгоняла гвоздь в крышку воображаемого гроба. Моего гроба.