Ближе к утру, но до рассвета, всё лежало стопкой на столе. Я перечитала контрольно, поправила в нескольких местах. Жанна продрала глаза, чтобы попить воды.
— Ты чё, не спишь?
— Заказ.
— Большой?
— Восемь.
Она открыла рот. Закрыла. Выпила воды.
— Маринка, ты меня пугаешь, — сказала она наконец. — В хорошем смысле.
— Иди дальше спать, Жанн.
Агентство «Реклама-Юг» располагалось на первом этаже указанного здания — длинный коридор, линолеум в шашечку, запах краски и копировальной бумаги. Я постучала в дверь с табличкой «Директор», открыла дверь и вошла, ровно в одиннадцать ноль одну.
Павел Сергеевич сидел за полированным столом в костюме, который явно покупался не в Москве и не в Италии. Тёмно-синий пиджак, лацканы чуть шире, чем положено, рубашка с воротником на пуговицах. С рынка, или из «Сибири» на Республики, разница невелика. Над его головой плавал спокойный серый блок [Интерес: умеренный] — пока он меня не прочитал, оценки не было.
Я положила перед ним папку с распечатками и присела на стул. Я поспала немного, проснулась рано, набрала тексты, после чего их распечатала на матричном принтере у соседа по площадке за семьдесят рублей. Принтер стрекотал так, будто внутри кто-то пытался завести мотоцикл.
Бззз. Тррр. Стррр.
Шрифт скакал, лента бледная, но читаемо.
Он взял первый лист. Прочитал. Взял второй. Третий.
Серый блок над его головой дрогнул и сменился на ярко-янтарный. [Изумление: искреннее]. Рядом проступил тонкий золотистый ободок — [Расчёт: привязать к себе]. Я молчала, смотрела в окно на кирпичную стену соседнего корпуса.
Он дочитал все тексты, положил папку на стол, снял очки. Потёр переносицу.
— Марина. Это… ты точно студентка?
— Пятый курс журфака.
— У меня в штате три рекламщика. Один с десятилетним стажем, из «Тюменских известий» ушёл. Так не пишет никто из них…
— Спасибо, Павел Сергеевич.
Он откинулся на спинку кресла. Кресло крякнуло.
— Откуда у тебя это всё?
Заготовка лежала наготове.
— Много читаю. Дэвида Огилви, Клода Хопкинса, Билла Бернбаха. Западная школа. У нас её почти не переводят, я по-английски разбираю.
— Огилви, — повторил он. Слово ему явно было незнакомо, но переспрашивать он не стал — нормальная реакция мужика, который не хочет выглядеть лопухом. — Ну ладно. Огилви так Огилви.
Я слегка улыбнулась. Без снисхождения, ровно настолько, чтобы он почувствовал — я ему поверила, что он поверил.
— Слушай, Марин, — он подался вперёд, поставил локти на стол. — Я тебе вот что предложу. У меня сейчас три больших заказа в работе плюс «Гудвин». Иди ко мне в штат. Восемь тысяч оклад, премии по проектам.