Я открыла чистую страницу. Репетиторство — триста рублей за час, не двести, Маринка стеснялась, я не буду. Курсовые на заказ — у меня скорость печати сто двадцать знаков, я их штамповать буду как пирожки на Привозе. Пятый курс пишет рефераты за пятьсот, я возьму четыреста пятьдесят и завалю себя работой по самые брови.
На отдельной странице — состав «Ливерпуля» по памяти, всё что вспомнила. Дудек, Каррагер, Хююпия, Траоре, Джеррард — капитан, Шмицер выйдет на замену и забьёт второй, Алонсо — пенальти и добивание. Серия пенальти: Серджиньо мимо, Пирло берёт Дудек, Риисе берёт Дида, Шевченко — Дудек, и кубок наш. Рядом аккуратно вывела звёздочку и подписала: «проверить — совпадает ли тут вообще».
Жанка во сне на своей кровати что-то бормотнула, кажется «Костя» и добавила «дурак», а может, мне послышалось, я не переспрашивала.
Сорок четыре. Продавленный диван. «Нескафе Классик». Ни денег, ни связей, ни Алисы.
— Ниче, Кустова, прорвемся, — тихо прошептала я в потолок.
Трещина-река на потолке промолчала. Согласилась, видимо, куда ей деваться.
Артём
Восемнадцатое марта. Шестьдесят пять страниц текста моего диплома было готово. Я смог их распечатать в подвальной шарашке у центрального вокзала, где матричный принтер «Lexmark» жевал бумагу через раз и пах горелой пылью так, что у меня уже через десять минут начало щипать в носу. Лохматый парень в чёрном свитере с катышками, стоявший за высокой стойкой брал по рублю за один распечатанный лист, и я, тут же не торгуясь, отдал ему шестьдесят пять рублей, мысленно присовокупив сюда же душу, нервы и часа два собственной жизни, которые я простоял, глядя как этот допотопный агрегат натужно выдает по странице. Стопка получилась достаточно толстая, увесистая, с прозрачным корешком и тиснёной надписью на наклейке, которую парень мне ещё и бесплатно приклеил, типа «за объём». Внутри были схемы в Visio, расчёт пропускной способности, техническая спецификация на Cisco, различные приложения с сетевой топологией, кросс-таблица портов. По меркам две тысячи пятого это, конечно, слегка перебор, тут таких дипломов вообще, наверное, не пишут, а по меркам моего двадцать шестого — так это вообще, студенческая поделка какая-то, которую я бы немедленно вернул джуну (junior) со словами «переделай и не позорься». Но другого у меня тут, как говорится, и нет.
Ну и ладно. Хуже, чем у «донора», уже точно не будет. У донора там, между прочим, вообще коаксиал был.
Я застегнул ту самую болонью куртку на рыбьем меху, и пошёл на кафедру. По дороге я нервно думал, что зря, в общем-то, столько всего туда напихал, надо было наверное хоть пару опечаток для приличия оставить, чтоб не так бросалось в глаза. Но переделывать уже поздно, да и лень, честно говоря, поезд, как говорится, ушёл, причём без меня.