— Если желаете проучить меня — пришлите секундантов, поговорим на рассвете. А сейчас — прочь с дороги, я спешу.
Шаттэрхенд помедлил — наверное, взвесил шансы напасть на майора и остаться не только живым, но и любимчиком владычицы. Шансы были — так себе. Капитан сделал шаг в сторону, Бэкфилд прошел мимо, на всякий случай готовый к атаке. Шаттэрхенд сдержался. Оставив его за спиной, майор растянул губы в ухмылке. Капитан — не крупный гад и не мелкий, он вообще не гад, потому нет смысла опасаться его.
— Майор, есть только один способ, как вы могли появиться на свет. Праматерь Люсия спала с холопами. И с шаванами. И с их рабами.
Бэкфилд не принимал решения. Он услышал голос капитана, понял смысл — и миг спустя рубил наотмашь. Капитан отбил, шагнул вбок, атаковал с фланга. Бэкфилд легко отразил удар, увел в сторону вражеский клинок, ринулся в брешь защиты. Капитану пришлось отступать, а Бэкфилд атаковал и давил, загонял в угол. Капитан сделал финт, ударил по ногам — но он слишком силен, а значит, медлителен. Бэкфилд перепрыгнул вражеский клинок, пнул капитана, отбросил к стене. Клинок сверкнул молнией — смертоносный прямой выпад…
Уже лежа на полу Бэкфилд понял: подлец капитан спланировал все. Здесь слишком тесно, он это учел. В решающий миг прыгнул в сторону, клинок Бэкфилда вонзился в стену — и на миг застрял в штукатурке. Капитан хлестнул его по лицу, майор упал, выронив оружие, и капитан пригвоздил его к полу.
— Подонок, — прохрипел Бэкфилд, — подлец!
— Я? — удивился Шаттэрхенд. — Отдайте письма.
— Нагнись и возьми.
Не вынимая клинок из раны, капитан шатнул его влево-вправо. Судорога боли пронзила тело майора.
— Ваша рана пока не смертельна. Но это легко изменить. Письма, майор!
Левою рукой — правую он не чувствовал — Бэкфилд вынул из кармана конверты. Капитан взял их, одной рукой раскрыл, вторую держа на рукояти шпаги.
— Благодарю. Вернемся к моему исходному вопросу…
Краем глаза капитан скользнул по листу, зацепился за какое-то слово, возможно — имя. Зрачки расширились.
— Ого!.. Пожалуй, мой вопрос снят. От лица Короны благодарю вас за подарок.
* * *
Май 1775 г. от Сошествия
Тот же день
Маренго, дворец Тишины
Крошка Джи не очень-то испугалась. По крайней мере, не за себя.
За короткую жизнь особенной беды ей не выпадало: умереть — не умерла, болеть — не болела, руки-ноги не ломала. Частенько сидела голодной, но привыкла, считала — так и нужно. Потому Джи верила: Праматери ее любят, и ничего слишком плохого с нею не стрясется, даже в темной запертой комнате.
Взрослые — другое дело. С ними все время случалась беда. Папа исчез сам собой, маму забрал мор. Крошку приютили тетя с дядей, но у них сперва сгорел дом, а потом их убил страшный человек по имени Лед. Тогда у Крошки появился дядя Инжи. Он был, наверное, лучшим из всех — даже лучше папы. За него Крошка очень сильно боялась. Взрослые всегда исчезают…