Мохтар БАЙРАМ (покойный)

и футбольный клуб Гёньона

с прискорбием сообщают о кончине

мадам Колетт СЕПТАМБР-БАЙРАМ,

урожденной СЕПТАМБР,

случившейся 21 октября 2010 года в возрасте шестидесяти четырех лет.

Похороны состоятся на кладбище Гийотьер в Лионе в 14:30 15 ноября.

Согласно последней воле Колетт, она будет кремирована, а прах упокоится в семейном захоронении.

Книга соболезнований открыта.

Это объявление носит уведомительный характер.

10 ноября 2010

У меня не осталось почти никого, кроме мертвых. Только Ана может дать жизнь детям, чтобы свидетельства о рождении вытеснили свидетельства о смерти. Ана и надежда.

Так-то вот. Однажды приходится подыскивать правильные слова и изящные формулировки. Я долго сомневалась, упомянуть ли Жоржетту и Робена, но в конце концов решила, что Колетт была бы против.

Поль стучится и входит в дом, быстро закрыв за собой дверь. От него пахнет зимой и огнем из камина. Куртка вся в дождевых капельках. Он сразу переходит к делу, даже не поздоровавшись.

– Мы получили список лиц, говоривших с Колетт по городскому телефону в последние полгода. Четыре человека идентифицированы.

Четверо знали, что Колетт Септамбр жива. Но кто? Кто, кроме доктора Пьери и Луи Бертеоля? Я думаю о Судковски. Он не знал, что Бланш похоронена на местном кладбище, когда вламывался сюда. Он украл коробку с моими фотографиями, позвонил по мобильному на городской, чтобы отпечатался номер. Что еще он сделал?

– Мы сняли с телефона три пары разных отпечатков. Твоей тети, Судковски, третьи могут быть твоими. Скорее всего. Нужно проверить.

– Тебе нужны мои отпечатки?

– Да.

– Это какой-то боевик, Поль.

– Это моя повседневность, Аньес.

Поль протягивает мне список номеров телефона и просит ждать его в отеле. Я вижу, что чаще всего Колетт звонил Луи Бертеоль. Каждый день. По много раз на дню. Жак Пьери тоже звонил, но считаные разы.

Судковски набрал номер своего мобильного 1 ноября, в 23:00. И звонил сюда утром 3-го. Это он набирал номер, молчал и громко дышал в трубку.

– Кому принадлежит четвертый номер?

– Мы еще не успели проверить, – отвечает Поль.

– Сейчас я тебе помогу.

– Нет! Это мое дело! У тебя вообще не должно быть этого списка, он конфиденциальный.

– Поль, речь о моей тете! О Колетт, которая оставила мне историю своей жизни на кассетах.

– Будь я хорошим легавым, отобрал бы у тебя эти кассеты! Увы, увы, увы – веду себя как жалкий новичок, и все из-за нашей дружбы. Ты помнишь, что сказала Судковски, когда он позвонил?

– Накануне я поздно вернулась. Звонок раздался около восьми утра. Я подумала, что это Мари Роман или Элоиза Кардин из дома престарелых, что они, возможно, забыли о чем-то рассказать.