Вторая половина кувшинов — с белой полосой на боку — содержала «Смесь Б»: концентрированную дымящую азотную кислоту и треххлористый фосфор в сочетании с масляным экстрактом жгучего кайенского перца и белладонны. При ударе снаряд давал плотное, тяжелое облако едкого кислотно-слезоточивого тумана, выжигающего роговицу глаз и слизистую бронхов за три вдоха, но оставляющего корабль целым.
— Правую галеру Крэга сжигаем до ватерлинии «Смесью А», — четко распределил я цели. — Левую галеру берем целой для нашего флота — по ней работаем исключительно газовыми кувшинами «Смеси Б». Как только газовое облако накроет их палубу и весла, идем на сближение, выпускаем из клетки обоих мутантов Квиберна для зачистки верхней палубы, а мы с Дени и драконами с носовой площадки выжигаем штурмовую группу пиратов, застрявшую на шкафуте нашего когга. Своих Безупречных на корме не задеть. Всем надеть защитные маски!
Матросы, арбалетчики и мы с Дейенерис быстро натянули на лица плотные многослойные повязки из валяной шерсти, пропитанные раствором питьевой соды и тиосульфата натрия для нейтрализации кислых паров, а на глаза опустили плотно прилегающие кожаные полумаски со стеклянными окулярами, промазанные по контуру густым бараньим жиром.
«Черный Стриж» шел в полной темноте, бесшумно разрезая черную воду узким форштевнем. Весла, обмотанные в уключинах просаленной кожи, опускались в воду почти без всплеска.
Пираты, увлеченные грабежом и штурмом кормовой рубки «Медного Рога» при свете чадящих смоляных факелов, заметили нашу низкую черную тень только тогда, когда дистанция сократилась до восьмидесяти шагов — прицельной дальности торсионных метателей.
На юте правой пиратской галеры вахтенный заорал благим матом, указывая саблей в темноту за кормой:
— Парус! Военная шебека с юга! Руби концы!
Было поздно.
— Батарея — пли! — скомандовал я.
Четыре натянутых до предела сухожильных жгута рявкнули одновременно. В ночное небо с глухим свистом ушли четыре глиняных кувшина — два к правой галере, два к левой. Через пятнадцать секунд расчеты перезарядили ложки и дали второй залп.
На палубе правой галеры раздался звон разбитой керамики — и в ту же секунду при контакте белого фосфора с кислородом воздуха над судном распустились четыре ослепительно-белых огненных цветка, разбрызгивая во все стороны пылающий студень.
Липкая горящая масса залила грот-мачту, прожгла парусное полотно, стекла сквозь решетки в гребной ярус и облепила десяток матросов на юте. Люди, превратившиеся в живые факелы, с дикими нечеловеческими воплями прыгали за борт в черную воду, но белый фосфор и нефтяное желе продолжали гореть даже на поверхности моря, пока человек всплывал вдохнуть. Через тридцать секунд вся правая галера от бака до кормы полыхала ревущим бело-багровым костром, из которого не было спасения.