Финал нашей истории вполне закономерен. Михеич жив и благополучен, не помышляет об инфаркте, хотя и раздался несколько в талии. Обстоятельство весьма тревожащее Музу Ивановну, по мнению которой «уважающий себя врач обязан быть в форме». Думается, однако, что в придирках её больше ревности, чем здравого смысла. За короткий срок Михеич вырос в специалиста высокого класса и оперироваться у него читается последним криком медицинской моды. Стараясь придать себе, вес в обществе, многие, в особенности женщины, подвергаются операционному искушению без какой-либо надобности, ибо «пользоваться у Михеича» не менее престижно, чем костюмом от Кардена.

Сам Михеич далёк от упоения суетой, развернувшейся вокруг его персоны. В недоступных обозрению пластах его души, куда не всякий психоаналитик доберется, тлеет, как церковная свечечка, надежда на возможность непредсказуемых перемен. Каких именно, Михееич не объяснит и сам. Но когда во время нечастых пешеходных прогулок /обыкновенно он ездит на роллс-ройсе/ удаётся украдкой понаблюдать за работой дворников, слёзы умиления застят взор и кажется ему, что стоит он на перроне вокзала, наблюдая за отходом поезда, уносящего в неведомую даль всё самое дорогое и прекрасное, что было в его жизни…

Борис Иоселевич