— Шкворшов, — зло пробормотал он и посмотрел на своих парней, которые уже еле-еле дышали и не верили в свои силы. — Фак! — Выругался он снова и понял, что эту игру уже проиграл.
В раздевалке после игры все двадцать хоккеистов и наш тренерский штаб сидели мокрые от пота, злые из-за судейства и довольные от достигнутой победы. Эмоциональная встряска получилась такой, что никто первые минуты даже не думал стягивать с себя хоккейные «доспехи».
— Может, так пойдём на обед? — Первым улыбнулся неунывающий Валера Харламов.
— Если вы так пойдёте, то воспаление лёгких я вам гарантирую, — совершенно серьёзно заметил врач команды Олег Маркович Белаковский. — Сейчас в душ, как следует растереться, высушиться…
— И спать, — вставил я свои «пять копеек», и народ лениво захихикал.
— Если выдадут суточные, то сегодня сходим в японскую баню и в международный клуб на танцы, — предложил Саша Мальцев.
— Да, — поддакнул я, — познакомимся со спортсменками из Польши, Швеции, Чехословакии и Германии.
— Почему именно с ними? — Заинтересовался «Малыш».
— Эти самые симпатичные, — ответил за меня Харламов. — Вот только что-то суточные задерживаются. Честно, мужики, надоело на всём экономить.
— Не боись, расписочка вот она, — я поковырялся в своём бауле и вытащил на свет Божий заветный клочок бумаги с каракулями самого заместителя председателя спорткомитета СССР.
И как по заказу в раздевалку ворвался именно он, краснолицый и нахрапистый Виталий Смирнов. Сначала он бросил недовольный взгляд на Всеволода Боброва, затем на меня. Ну, я ясное дело, чем его раззадорил. А что натворил в перерыве между вторым и третьим периодом Всеволод Михалыч, лично для меня пока оставалось пока загадкой.
— Вот суточные, верни бумагу, — тяжело дыша, сказал Смирнов, «просверливая» меня ненавидящим взглядом.
Я встал с лавки и взял пачку долларов завернутых в ведомость.
«Двести зелёненьких не хватает, и потом тут только на хоккеистов», — зашептал голос в моей черепной коробке, который всегда оживал, если дело касалось товарно-денежных отношений.
— В ведомости потом распишетесь, — добавил заместитель руководителя советского спорта.
— Здесь двести долларов не хватает, — сказал я, посмотрев одним глазом на пачку зелёных американских бумажек. — У меня глаз-алмаз.
— Здесь деньги, только тем, кто заслужил их игрой на льду, — покосился Смирнов на Витю Шалимова. — Сами потом деньги поделите.
— А кто в меньшинстве сегодня отработал в самом конце игры, когда нас судья из США три раза подряд удалил не за что? Это — раз. — Я поднял расписку на вытянутой правой руке вверх. — Далее, в этой бумажке синей пастой по белому написано, что суточные получит вся команда при достижении обещанного результата. Это — два. А команда — это не только хоккеисты. Это ещё старший тренер, второй тренер, тренер вратарей и врач сборной. Поэтому здесь должно быть четыре тысячи восемьсот долларов США. — Я потряс левой рукой, в которой держал деньги.