Поворачиваюсь к любимой женщине, крепко обнимаю и зарываюсь в её волосах.
— Конечно, расскажу. Я ведь приехал на всю зиму. В кои веки у нас достаточно времени.
— А дальше, Федя? Что будет потом? — прошептала Гаша, — Я давно не верю в сказки. За всё в этой жизни приходится платить. Долго тебя не будет?
Вздыхаю и просто стою молча, наслаждаясь моментом. Как же это хорошо и одновременно грустно. Почему я не встретил её раньше? Только надо отвечать, а врать Агафье я не привык.
— Вся моя жизнь и реформы последних двадцати лет посвящены одной цели. Именно к ней идёт держава, подгоняемая мной. Я должен уничтожить Порту. Пусть кому-то моя затея покажется глупой или болезненной. Однако будет именно так и никак иначе. На карте мира должна остаться только Россия, а басурмане канут в лету.
В общих чертах Гаша знает о моих планах, хотя мы редко обсуждаем международную политику.
— И когда ты уйдёшь на войну? — тихо спросила она.
Расстройство, прозвучавшее в родном голосе, больно кольнуло сердце. Размяк ты, Федя.
— Мы атакуем через полтора года. Но подготовка уже началась, и вскоре всё моё внимание будет посвящено армии. Так надо. Иначе я просто перестану быть самим собой.
— До чего дошёл прогресс! До невиданных чудес! — произношу с восхищением, отодвинув очередную папку с автобиографией.
Я до сих пор удивляются некоторым моментам, происходящим в стране, путь и являюсь их побудительной причиной. Вот сейчас меня изрядно удивили переданные секретарём документы.
Разминаю шею и натыкаюсь на внимательный взгляд Агафьи. В воронежской усадьбе я часто занимаюсь бумагами в её присутствии. Это когда приходится принимать людей или читать секретные донесения, то обстановка должна быть максимально рабочей. Всякую текучку, жалобы и бытовые вещи, касающиеся семьи, можно читать рядом с Гашей, которая обычно молча вяжет. Заодно мы перекидываемся редкими фразами, ну и иногда полезно посоветоваться с умной женщиной.
— Снова твои стишки? Всегда рада их слышать и даже записала, — с улыбкой произнесла подруга, — Думаю, мы с детьми не откажемся от новых виршей. Но что так удивило нашего царя-батюшку?
Агафья любит потроллить всероссийского самодержца. Что ей позволено. Ещё она выпытала у меня поэму про «Федота-стрельца» и знатно хохотала, потребовав повтора. Затем потребовала перенести на бумагу несколько десятков поговорок и прибауток, которые пришлось надиктовывать секретарю, истратив на всё целый день. А когда услышала необычные песни, так вообще вцепилась аки клещ, заставив пообещать передать ей тексты и напеть мелодии. Прямо фанатик фольклора, а не женщина.