Перевожу взгляд на застывшего следователя и делаю ему знак рукой. Забавный толстячок средних лет понял жест и сразу подорвался к князю, сунув тому несколько листов с текстом. Там не допрос, а изображение схемы аферы, где расписаны все ходы преступников и указаны персоналии.

Взглянув на бумаги, Долгоруков отбросил их в сторону, скривив красивое лицо:

— Лжа! Я сразу об этом сказал, государь.

Наверное, его вид должен изображать одновременно гордость и оскорблённую невинность. Позёр!

Тем временем следователь снова удивил проворностью, быстро собрав разбросанные листы, и занял своё место. Он уже не столь бледен и напуган. Вон даже румянец появился. А мужичок действительно молодец! И не только хорошей физической формой. Ха-ха! Правоохранитель ведь умудрился за два дня расколоть основных фигурантов и составить схему махинаций. Долгоруков тогда находился на полигоне в составе моей свиты. Надо было отвлечь его внимание. Это тоже предложил толстячок. Кстати, не мешает проверить его досье и продвинуть по службе, коли справится со столь сложным делом.

— Знаешь, Васька, — Долгоруков дёрнулся от унизительного сокращения его имени, — тебе дали возможность повиниться и начать работать со следствием. Тем более что все фигуранты, участвовавшие в хищениях, уже сознались. Заметь, без дыбы и прочих пыток. Все ваши преступления на виду. Ведь любой мастер сразу отличит высушенное дерево от сырого. А недостаток меди с железом вы попросту не сможете покрыть. Их нет на складах. Ревизоры проверили накладные, по которым доски с металлом якобы ушли к потребителям. Никто материалы не получал. Вы их просто списали и продали. Вскоре сюда привезут твоих распорядителей и людей, получивших украденные ресурсы. Тогда проведут очную ставку, и если всё подтвердится, то можешь забыть о помиловании. Пока есть время созн…

— Ненавижу! — князь вдруг сделал попытку броситься на меня, но был сбит с ног Дивовым.

В следующие несколько секунд в комнате раздавались только звуки ударов с криками боли. Истома не стал миндальничать, двинув арестованному под дых, и пару раз добавил по почкам. Затем майор заломил князю руку, заставив того рухнуть на колени и заорать благим матом. Я смотрел на происходящее одновременно с удивлением и омерзением. К чему всё это? Откуда такая нездоровая реакция? Хоть убей, но не помню обид, нанесённых мною Долгоруковым.

— Так чего ты там говорил, Васька? — смотрю на растерявшего лоск князя.

— Всё ты, искуситель и обманщик! Одной рукой даёшь, а второй отнимаешь в разы больше. Низвёл бояр и других знатных людей до холопов. А иные купчишками стали и радуются, убогие! — вдруг зашипел князь, буквально выплёвывая слова. — Ранее мы были хозяевами, а теперь рабы. Ещё и чернь всякая наверх лезет при твоём участии! Люди разоряются, но ведь тебе только это и нужно! Ыыыы…