Ярослава, кажется, восприняла подобное предположение с неким раздражением. Да и вообще с самого утра она была слегка… Хмурой — не то слово. Она великолепно держала лицо и вряд ли сторонний наблюдатель заметил бы в ее глазах и малейший след каких-то не слишком приятных мыслей… Если он, конечно, больше года не проработал с ней бок о бок. Не говоря уже о профессиональной в том подготовке.

— С чего ты взяла? — Поинтересовался я, лишь после осознав, что если причина серьезности княжны лежит в плоскости кое-чьих взаимоотношений, то тему я «педалирую» очень даже зря.

Однако слово — не воробей. Увы.

— Выглядишь усталым и удовлетворенным. — Отсалютовала мне стаканчиком Катерина. — Это лучше чем задерганным и хмурым!

«Оп-па как!», — мысленно подивился я. Но и возразить тут было нечего. Чувствовал себя я действительно приемлемо. И пусть апатия еще не полностью сдала свои права, но яркие «лучики» прежних эмоций уже пробивались сквозь хмарь подавленного состояния.

— Спасибо, Катерина Олеговна! — Вернул салют я. — Сочту за комплемент.

Та склонила голову, одарив меня насмешливым взглядом, и сменила тему:

— А не вернуться ли нам к теме нашего корпоратива? — Легко поинтересовалась она.

Дудина-Лыкова моментально оживилась. Уж не знаю чем именно, но ей эта идея чрезвычайно нравилась… Да она всем нравилась, кроме вашего покорного слуги.

От разговора пришлось вновь «отключиться». Все равно, как решат девочки, так и будет. Нашим с Григорием Васильевичем мнением поинтересуются только в вопросе назначения времени. И ладно я… Но ведь и франт не возражал против подобной постановки вопроса.

Кстати, с появлением Катерины он утратил большую часть надменности. Настолько, что казалось вот-вот присоединится к нашим утренним посиделкам. Даже ко мне он стал относиться куда терпимее. Нет, взаимные подколы до сих пор составляли большую часть наших не таких уж и частых диалогов. Однако же определились «красные линии», за которые никто не заступал. Ну а слегка «покусаться»… Так почему бы и нет? Нужно держать себя в тонусе. Да и кто может похвастаться, что самого князя куда подальше послал. Пусть и витиевато, да с внешним соблюдением приличий. Хотя… Иногда в ход шли и прямые указания адресов предполагаемого прибытия в обращенных друг другу пожеланиях. Однако подлинного раздражения я уже не чувствовал.

Впрочем, вполне возможно, что по причине появления в моей жизни куда более «интересных» проблем, чем заносчивый аристократ.

Очередной глоток бодрящего утреннего зелья смыл мысли о господине Тюфякине.

Размышления мои вновь вернулись к покойному ныне Николе Емельянову.