Облизываю сухие губы и пытаюсь сконцентрироваться на кормлении. Саша отсутствием аппетита не страдает, сосет грудь часто и подолгу. Хорошо, что молока хватает.

Наевшись, он выплевывает сосок и сразу засыпает. А я, прижимая мое чадо к груди, никак не могу налюбоваться. Затянувшись его сладким запахом, смаргиваю слезы умиления.

Сладенький мой. Родной комочек.

Не удержавшись, беру телефон и делаю пару снимков. Когда он спит, еще больше походит на отца.

Воровато оглянувшись на дверь, отправляю фото Любови Сергеевне, маме Германа.

Пусть пополнит свою коллекцию.

Мы общаемся с ней уже около трех месяцев. Естественно, в тайне от ее сына. Он до сих пор не простил своих родителей за то, что прятали меня так долго.

Сколько раз я пыталась поговорить с ним, убедить помириться, но он настолько категорично настроен, что все мои попытки заканчивались ничем.

А мне этого не понять, правда. Потому что, есть, с чем сравнивать. Мама умерла, когда я еще в школе училась, отец обо мне вспоминает нечасто – когда требуется одолжить денег.

А Германа родители любят. Честно признают свои ошибки и всеми силами пытаются их исправить. Только он упрямится.

Дмитрий Андреевич регулярно со мной созванивается, он первый после моего мужа, кто узнал о моей беременности и предстоящей свадьбе. А Любовь Сергеевна позвонила познакомиться только три месяца назад, когда я стала ее официальной невесткой. И с тех пор мы общаемся на постоянной основе.

Увидев фото новорожденного Сашеньки, женщина долго плакала в трубку. Сожалела, что не может взять его на руки.

Но ничего, рано или поздно я своего добьюсь. Помирю мужа с родителями.

Уложив малыша в люльку, я тихонько выскальзываю из комнаты. Остановившись у зеркала в прихожей, поправляю ворот халата и собираю растрепавшиеся волосы в хвост.

- Уснул? – спрашивает шепотом появившийся за спиной Герман.

- Угу….

Притянув меня к своей груди, ведет носом по шее и подцепляет губами мочку уха.

- Гер, он не до утра уснул…

- Давай сейчас, а ночью повторим, - будоражит хриплый голос.

- Давай…

Только нашим порочным планам сбыться не суждено, потому что в этот момент домофон прерывает нас приглушенной трелью.

- Кто там? – спрашиваю, выглядывая из-за плеча Германа.

- Никого, - отрезает он, вырубая звук домофона.

Мне все же удается разглядеть на небольшом экране два лица. Это его родители.

- Так нельзя!

- Пойдем, - разворачивает меня в сторону кухни, - постоят и уйдут.

- Герман! Нет! Хватит вести себя как обиженный подросток!

Решительно обхожу его по дуге и открываю дверь. Любовь Сергеевна, видимо, не ожидавшая, что им откроют, невольно ахает. А Дмитрий Андреевич сразу смотрит за мою спину.