В общем, с тётей Тамарой мы договорились, и это было несложно, всё-таки мы знали друг друга, как облупленных. А вот с родней так просто не получилось.

В первый же вечер во время разговора с братьями отца я поймал себя на мысли, что они хоть и разговаривали вежливо, но при этом не воспринимали меня всерьёз. Вроде видели все, что я сделал, своими глазами, а избавиться от мысли, что перед ними пацан несмышленый, похоже, не могли.

Поначалу так и вообще вещали, изображая из себя умудренных жизнью и даже чуть ли не наставников, объясняя, как правильно жить. Правда, довольно быстро прекратили, заметил, что я просто не реагировал на их советы. Да и сами поняли, что здесь им не там, порядки тут другие, нехарактерные для России.

В общем, с ними мне было сложно, но недолго. Сначала общий язык я нашёл с Александром Ивановичем, который был попроще брата, этакий рубаха-парень. Он даже был женат на простой казачке, наверное, поэтому быстрее сориентировался в ситуации и начал всерьёз вникать в местные расклады. Не конкретно на острове, а в целом в княжестве.

А началось все с переговоров, на которые напросились дикари. Из-за них, собственно, мне и пришлось поневоле задержаться здесь на столь длительный срок.

С появлением здесь японцев, война с аборигенами сильно изменилась, и все шло к тому, что довольно скоро на острове просто не останется коренного населения. Когда мне сообщили, что аборигены захотели переговоров, я решил сам поучаствовать в этом деле. Просто не было у меня уверенности, что наши люди, понесшие огромные потери из-за противостояния с дикарями, были способны о чем-либо договариваться с ними. Вот я и решил побыть тут некоторое время.

На эти самые переговоры напросились родственники, которых мне пришлось взять с собой, но только с условием, что вмешиваться в сам процесс они не станут.

Собственно, даже если бы они захотели вмешаться, едва ли у них это получилось бы. Здесь, как и с японцами, проблемой стало незнание языков друг друга. Нам пришлось разговаривать на языке жестов. То ещё занятие, весёлое до невозможности и требующее запредельного терпения.

Сам процесс переговоров выдался тяжёлым и довольно длительным, но, как это ни странно, вполне продуктивным. Аборигены в итоге отдали нам на растерзание остатки племен людоедов (это было наше принципиальное условие для заключения мира) и согласились на то, чтобы их дети учились в наших школах, которые мы специально откроем в их поселениях. Мы решили так сделать, потому что не придумали другого способа встроить племена аборигенов в наш социум.