Наверное, из-за того, что мне, по сути, было пофиг, поверят они мне или нет (в мыслях я уже был возле жены с детьми), восприняли они мой рассказ очень серьёзно. Собственно, чтобы проверить сказанное мной, им долго ждать не придётся, ведь о том, что меня скоро не станет, я тоже рассказать не постеснялся.

В общем, хорошие получились посиделки, плодотворные, а весть об освобождении оказалась очень своевременной.

Как признался чуть позже Наполеон, моё решение об их освобождении и стало соломинкой, сломавшей хребет верблюду. Он ведь на полном серьезе думал скорешиться с англичанами на зло всему, а Александра — по понятным причинам — и подбивать на это не требовалось, он и так за англичан голосовал обеими руками.

В общем, все сложилось как нельзя лучше, императоры отправились по домам, а я, соответственно, вместе с отцом отбыл в Калифорнию.

Рассказывать о том, как сам провел отведенное мне время, не стану, лишнее это — ещё и потому, что было грустно и радостно, я находился в предвкушении и в определённом смятении чувств от того, что мне придется оставить здесь родных людей. Про детей вообще молчу, больно об этом говорить, а тем более думать.

А вот про события, происходившие в это время во всем остальном мире, я в двух словах поведаю.

Все-таки Наполеон — это монстр в человеческом обличии, по-другому не скажешь.

После возвращения на родину он не стал дожидаться окончания подготовки к противостоянию с Англией. Он сумел потихоньку сосредоточить довольно приличную по размеру армию рядом с портовыми городами, соседствующими с Ла-Маншем, заблокировал на неделю возможность кому бы то ни было уйти в море от берегов Франции и дальше сотворил невозможное. Он просто дождался приличного волнения на море и в самый разгар непогоды отправил к берегам Англии все, что только могло плавать, с десантом на борту.

Понятно, что некоторые суда погибли, а другие потерялись и достигли суши совершенно не там, где планировалось, но основная масса кораблей выполнила возложенные на них задачи и доставила войска в нужное место.

Дальнейшее противостояние с Англией превратилось, по сути, в ожидание капитуляции британцев. Как бы они ни пыжились и не пытались мобилизовать поголовно все население для отражения вторжения, а противопоставить закаленным в многолетних войнах французам ничего внятного не смогли. Большая часть острова была оккупирована в течение пары месяцев, и англичанам ничем не смог помочь их многочисленный флот.

Когда неожиданно для всех в Англии высадился ещё и российский корпус, прибытие которого англичане тупо прозевали, сомнений в результате противостояния не осталось ни у кого, и Англия сдалась на милость победителей.