— «Не благодари», — раздался голос в голове.

— «Опять ты? Ты же вроде не должен вмешиваться без моего согласия, или я что-то путаю?».

— «Я не вмешивался, лишь позволил внимательнее и подольше рассмотреть этот очень короткий отрезок времени».

— «И что, бесплатно?».

— «Для тебя — да. Для меня… Я устал, нужно больше… ресурсов».

— «Каких ресурсов?».

— «У тебя есть… Пастух оставил».

— «Ты про жертвенный камень».

— «Да… он поможет».

— «Ну уж нет, я тебя помогать не просил. Камень пока останется на своем месте».

— «Тогда мне… нужен отдых… В ближайшее время… не поговорим…».

Голос становился всё тише, оставив меня в конце концов наедине со своими мыслями. Кто это был, и что ему нужно, оставалось загадкой. Но несмотря на то, что в этот раз он помог «безвозмездно», веры ему не прибавилось ни на йоту. Может, он по какой-то причине заинтересован в том, чтобы я просто остался жив, например, ему нужно моё тело или разум. Или этот его жест доброй воли был сродни промоакции, чтобы я убедился в его возможностях и был сговорчивей в следующий раз, когда он предложит передать ему контроль. В любом случае, никаких сделок с обладателем внутреннего голоса я совершать не намерен. Пока не прижмёт окончательно.

К рассвету мы были в лагере, где Горунар, стоявший на дежурстве и, как обычно, жующий что-то припрятанное за пазухой, лишь утвердительным кивком поприветствовал нас. Словно и не сомневался, что мы вернёмся и приведем купца обратно. Мне бы его уверенность.

А вот Пруст и Шуст, напротив, проснувшись от нашего шума, насели на Колтуна с целью выведать все подробности. И тот хоть и хотел спать, но устоять перед возможностью похвастаться такими приключениями не смог, выдав целый эпос о наших легендарных ночных похождениях. При этом без зазрения совести умножал общее количество врагов на 2, а поверженных лично им — на 3. Ну да ладно, поправлять его я не стал, он свою минуту славы заслужил. И была у меня мысль, как его порадовать еще больше…

— Люди владетеля Гариго прибыли в город, — сообщил один из городских соглядатаев. — Полтора десятка вооруженных человек. С ними пленник, скорее всего для обмена.

— Я понял, — ответил Беспалый. — Проследи, а затем сообщи место, где они встанут лагерем. Можешь идти.

Дверь захлопнулась, а в комнате остались все те же трое людей: Беспалый и двое его ближников, с которыми он ещё с малолетства вместе рос в Причале. Их детские имена и клички уже канули в лету, а на слуху остались новые прозвища, уже полученные во времена, когда их банда наводила шорох в портовом городе. И все эти прозвища были связаны с какими-то потерями, словно являясь подтверждением того, что за всё приходится платить. Беспалый, Одноглазый и Молчун. Последний лишился голоса после того, как повисел в петле на виселице. Успели они тогда в самый последний момент. Благо палач оказался продажный, на петле другой узел намотал, да не смазал веревку. Сняли, откачали, но голос уже не вернулся. В общем этим людям он верил и привык с ними советоваться, хотя итоговое решение принимать приходилось всё же ему.