— Зачем ты это делаешь? Скоро Татьяна придет и всё уберет, — сказал Слава, он спустился вниз и тоже был в одних домашних брюках с голым торсом.

Я мрачно взглянула на мужчину и недовольно пробурчала:

— Вы так и будете встречать её? С голыми торсами? Соблазнить решили женщину?

Слава даже опешил и притормозил, хотя явно собирался пройти на кухню.

— Ого, кое-кто тут ревнует, что ли? — спросил он, подходя ближе и зачем-то отбирая у меня совок.

— Ничего я не ревную! — огрызнулась я и отобрала совок обратно. — И мне не трудно убрать за моим щенком.

Слава подошел ближе и сгреб меня в охапку. Я от неожиданности охнула и выпустила совок с веником на пол.

— Лер, — сказал он, прижимая меня к себе. — Мы за тебя переживаем. Очень сильно. Там, в поселке, ты будешь в безопасности. А здесь мы не можем это контролировать.

— Я целый год прожила, и меня никто не трогал, а теперь вдруг кому-то понадоблюсь? — зло вскинулась я и попыталась вырваться, но Слава сжал меня сильнее в своих медвежьих объятиях, перетащил на диван, сел сам, а меня усадил к себе на колени.

— Всё усложнилось из-за нас, — сказал он, не давая мне даже толком пошевелиться. — Да, согласен, мы сами виноваты, что вновь обратили на тебя внимание, но мы больше не могли терпеть. Ни я, ни Миша.

Мужчина попытался поймать мой взгляд, но я отвернулась, не желая обсуждать этот вопрос.

— Лера, почему ты не хочешь это понять? — Он взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе, а я всё равно отводила взгляд в сторону, не желая его слушать. — Сама же видишь, что происходит что-то ненормальное, — продолжил мужчина. — Вон даже труп подруги твоей выкопали какие-то неизвестные. Уж если они готовы пойти на это, то мы не представляем, что может случиться дальше…

Я всё же посмотрела Славе в глаза и упрямо отчеканила:

— Я. Никуда. Не поеду!

Какое-то время мы мерились взглядами, но отступать я не собиралась, а затем заметила, как в глазах мужчины словно тени начали сгущаться, а мышцы его тела задеревенели, отчего мне даже дышать стало труднее, настолько сильно он меня сжал.

— Лера, — почти прорычал он низким голосом. — Я ведь мог не спрашивать тебя и просто заставить.

Внутри меня что-то заскреблось. Возникло ощущение, что дышать почти невозможно, а это что-то или кто-то заставляет меня отвести взгляд и будто к полу хочет меня прижать, чтобы я не смела перечить альфе. Своему альфе. Я должна полностью подчиниться. Так будет правильно.

Что же это? Безумие какое-то? Я совсем ку-ку?

У меня хоть немного уважения к себе осталось? Хоть капля?

Теперь еще и на пол лечь да горло подставить?