— Серьезно? — удивилась я, и действительно в голове промелькнули воспоминания о том, как вечером дед приходил, даже сказки какие-то мне рассказывал.

Это было такое неожиданное воспоминание, что у меня на глазах навернулись слезы.

— Конечно, — ответил он. — Я всегда старался малышам уделять много внимания. И детям, и внукам. В первые годы жизни для любого оборотня важно, чтобы рядом находились любящие и заботливые родители или просто родные существа.

И я сразу же вспомнила кое-что, что не давало мне покоя, и, вытерев навернувшиеся из глаз слезинки, спросила, не сумев скрыть обиду в интонации:

— Почему же ты тогда украл меня у мамы? Ведь это был ты? Лично пришел за мной в детский сад. Я помню. Сам же противоречишь своим словам. Ты даже не представляешь, как долго я по ней скучала. И как плохо мне было без неё.

В глазах мужчины мелькнули вина и боль, и он, опустив голову, покаялся:

— Я злился на твою мать и косвенно считал виноватой в смерти сына. Ведь это она не хотела жить в стае. Она заставила его отречься от семьи. Я думал, что если бы сын жил со мной, то с ним бы ничего не случилось. Вот я и решил её наказать за содеянное. Она лишила меня любимого сына, а я лишил её дочки. Прости, я не знал тогда, что и сам бы не смог уберечь сына… ведь его брат уже давно мечтал о его смерти и рано или поздно, будь он в стае или нет, всё равно бы сделал то, что сделал. Но тогда я был ослеплен горем и яростью. Мне жаль, что я совершил такой поступок. Прости, если сможешь, Лера. Хотя и сам понимаю, что это было слишком жестоко. И прощать за такое…

Не договорив, он взглянул на меня, и я заметила, как покраснели его глаза, а в них впервые мелькнул его настоящий возраст. Это был взгляд уставшего одинокого старика. И мне стало его жаль. Ведь он был единственным родным мне человеком… точнее, оборотнем.

Я встала и, подойдя ближе, села рядом, а затем и правда положила голову ему на колени, захотелось пожалеть его. Ведь я чувствовала, что он нуждался в этом.

— У меня волосы мокрые, — смущенно прошептала я, закидывая и ноги на диван, чтобы было удобнее лежать.

— Ничего страшного. — Он положил мне руку на голову, и стало так легко и хорошо, что я, забыв обо всех тревогах, и правда начала засыпать.

А дед продолжил говорить:

— Я чувствовал вину перед тобой и тоску по матери, потому и старался уделять много времени. Видимо, слишком много, потому что совершенно позабыл о другой внучке. Наверное, поэтому она и решилась на такой отчаянный поступок. До этого ведь именно она была для меня любимой внучкой. Мне ужасно жаль, что я совершил так много ошибок, из-за чего потерял всех своих детей и лишился почти всех внуков.