Звонок прозвенел несколько минут назад, а я всё ещё не могу найти нужную аудиторию. Просто отлично! Первый мой учебный день, а я сразу опоздала. Мнение обо мне у преподавателя однозначно сложится не самое положительное.
— Привет! — за спиной раздаётся незнакомый голос, отчего я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. — Помощь нужна?
Передо мной стоит парень. Довольно симпатичный, и взгляд его, немного прищуренный, словно сканирует меня с ног до головы.
— Я не могу найти аудиторию. Подскажешь?
— Новенькая, что ли? — снова вопрос.
— Да. Перевелась из другого института. Но здесь такие лабиринты…
— Номер.
— Что номер? — переспрашиваю я, чувствуя, как под его пристальным взглядом становится не по себе.
— Номер кабинета какой?
— А-а-а, это! Триста четырнадцатый.
Не говоря больше ни слова, он обходит меня и направляется дальше по коридору. Я, конечно, следую за ним, судорожно подбирая в голове слова оправдания для преподавателя.
Он подходит к двери с номером триста четырнадцать и распахивает её, даже не удосужившись постучать. В аудитории тут же повисает тишина.
— Герасимов! Вас стучаться не учили? Если вы не заметили, то у нас здесь лекция, — разносится резкий мужской голос.
— Степан Николаевич, тут ваша пропажа нашлась. Прошу любить и жаловать! — и с этими словами он почти вталкивает меня в дверной проём. — И да, не стоит благодарностей.
Мой спаситель разворачивается и, не говоря больше ни слова, выходит, плотно прикрыв за собой дверь. Я же остаюсь стоять, словно сирота казанская, под пристальным вниманием абсолютно всех студентов и преподавателя.
Кто-то начинает шептаться между собой, кто-то посмеиваться, а я лишь хлопаю глазами и слова произнести не могу.
Звенящую тишину, наконец, разрывает голос преподавателя:
— Как вас зовут? — спрашивает он, сверля меня взглядом. В его глазах читается явное раздражение.
— Элина, — едва слышно, дрожащим голосом отвечаю я, чувствуя, как прямо сейчас его мнение обо мне стремительно меняется в худшую сторону. — Элина Беляева.
Он надевает очки и смотрит в журнал.
— Вы новенькая? По переводу?
Молча киваю, не желая лишний раз привлекать к себе внимание.
— А можно поинтересоваться? Что с вашим внешним видом?
Я вздрагиваю, потому что не понимаю, о чём он. Начинаю бегло осматривать себя и тут же замечаю рваные колготки на коленях, через которые видна уже запекшаяся кровь. Чёрт! Совсем забыла! Вот же позорище!
— Я упала, — мямлю, сильнее прижимая к себе рюкзак, словно некую защиту. — Перед институтом.
И тут с задних рядов раздаётся чей-то мужской голос:
— Видимо, перед Герасимовым упала! Это он её задержал!