Кто⁈

Ответ пришел незамедлительно — надо мной склонилась могучая тень скалящего клыки зеленого полуорка. Стальной шлем, уровень семьдесят девятый, за спиной виден топор.

— Господин страж! — у полуорка-игрока от радости перехватывало дыхание. — Я поймал беглеца злодея! Что мне за это будет⁈

— Не торопись, — процедил я, сгибая ноги.

Я всадил в клыкастую зеленую рожу обе пятки. Урона не нанес. Но от неожиданности игрок отшатнулся, чуть разжал руку и… этого хватило, чтобы я вывернул руку из его пальцев. Перекатившись, рванув на себя дощатый ящик с мусором, я перелетел через препятствие, кувыркнулся и побежал дальше.

— Ах ты гад! Гад!

— Сволочь! — прошипел я не хуже истинного злодея, мечась между бочонками с картошкой.

Схватив пару увесистых снарядов, я не глядя швырнул их за спину, еще раз кувыркнулся в сторону, и на место, где я только что был, упала плашмя девушка с двумя мечами за спиной.

— Окх! — изящно произнесла она.

— Вякх! — добавила она же, когда я сначала обрушил на ее спину бочонок картошки, а затем прыгнул сам.

— Ловите его! Ловите!

Этот истошный вопль принадлежал кому-то третьему и мной пока не увиденному — некогда было. Я метался, как птица в комнате, где спасительной оконной щелью была темнота в конце переулка.

— Вот же он быстрый! Чего он такой быстрый!

— У меня меж рук прошмыгнул!

— Сетью его!

— Анна! Магичь!

— Разойдитесь! — стальной голос лязгнул опять.

На этот раз я обернулся на бегу и увидел его владельца. Могучая фигура стража-гнома. Рыжебородый, с широченными плечами, в сверкающей кольчуге с эмблемой Альгоры на груди, он пытался пройти сквозь устроенный мной хаос и мимо лежащих и вопящих игроков. Затрудняя ему задачу, туда-сюда металась причитающая дородная женщина, кричащая про уроненную и потоптанную драгоценную картошку с южных альгорских полей.

Я пробежал мимо ларька со сдобой и рыбкой нырнул в темный лестничный проем. При этом я пролетел над головой охнувшей девушки двадцать первого уровня.

— Что это было⁈ — перепугано крикнула она мне вслед.

Я не ответил — я уже был далеко, с каждым шагом углубляясь в темные и такие родные сырые коридоры катакомб. Пробежав метров двадцать, я замер на перекрестке. С картой сверяться нужды не было — здесь я все знал наизусть. Но мне надо было прислушаться и чуток унять свою усталость, что почти затопила шкалу. Присев, прижавшись плечом к холодной стене, игнорируя вставших на задние лапы черных крыс, принюхивающихся ко мне с расстояния в три шага, я весь обратился в слух.

Тишина…

Бам… бам… бам…

Эти тяжелые шаги звучат, как неизбежное правосудие.