Теперь я невольно чуть наклонила голову вниз, наслаждаясь осторожной лаской и теплом именно этого мужчины. И продолжала говорить, отвечая на его вопросы:
– Стражи и вампиры, когда столкнулись, драли друг друга так, что кровь и плоть летели кругом. Потом двое из них на меня со всего маху рухнули. Знаешь, я слышала, как хрустят и ломаются мои кости, и больно было… Святые светлые заступники, мне никогда в жизни не было больно, как тогда. В общем, я кровавое месиво собой представляла, даже удивительно, что выжила.
– И как же ты выжила? – длинные сильные пальцы разминали занемевшие за несколько часов почти неподвижного сидения шейные мышцы.
– Чудом. Не иначе. Я точно умерла в том грязном переулке. Не поверишь, чувствовала, как сердце остановилось, а потом в странном месте оказалась, стоя босиком на снегу. Вокруг следы разных звериных лап. Страшно. Одиноко. Я выбрала следочки, от которых тепло шло, родное какое-то… Оказалось – рыси.
Я замолчала, наслаждаясь массажем, воспоминания отодвинулись на задний план. Плечи расслабились, шею приятно покалывало, кожа разогрелась, голова отяжелела и склонилась. Внутри завибрировало что-то загадочное, а до моих ушей донеслось тихое рычание. Размякнув от приятных ощущений, я попыталась понять, кто же рычит, потом, вычленив тональность и тембр, поняла, что звуки больше похожи на урчание довольной жизнью кошки. Так наш Яшка урчал, довольный жизнью…
А в следующий момент до меня, наконец, дошло, кто урчит. Я!
Более того, даже осознав этот факт, я не сразу сообразила, как прекратить, даже пришлось закрыть себе рот ладонями, испуганно сконфуженно глядя в лицо Егору. Увидев насмешливо заблестевшие желтые глаза ягуара сквозь пальцы, я пискнула:
– Я нечаянно! Оно само…
Оборотень не выдержал, хмыкнул, затем, видно, не выдержал – расхохотался, заставляя гореть от смущения мои щеки еще сильнее. И буквально огорошил меня вопросом через минуту, заданным спокойным тоном:
– Потом ты очнулась в морге. Что случилась там?
Я потерла горло, обняла себя руками, пожала плечами и с досадой выпалила:
– Как же с тобой тяжело…
– Почему? – он приподнял смоляную бровь.
– Я редко ощущаю отголоски твоих эмоций. Эмпатам тяжело общаться таким образом. И ты… ты всегда слишком быстро берешь любые эмоции под контроль.
– Привык все контролировать: себя, других, обстоятельства. Все! – бесстрастно произнес он.
– Это и не эмпату очевидно.
– Так что было, после того как ты очнулась? – напомнил Егор. – Куда девались раны, шрамы?
– Мы уже говорили на эту тему с Алексом, – буркнула я ворчливо. – Откуда мне знать? Очнулась, трансформировалась – получите, распишитесь, будьте счастливы. Спустя месяц, когда наконец-то увидела себя в зеркале, уже ничего не заметила.