Последнее было сказано та-аким холодным тоном, что я зябко передернула плечами. Будучи в курсе, насколько смертельно опасно обманывать эту троицу оборотней, подозреваю: кто-то вырыл себе глубокую могилу.
Егор продолжал перебирать документы, нагнувшись над столом, просматривая те, которые я показала. А я рассматривала его. Сначала искоса, потом увлеклась и почти любовалась мужественным профилем. Мне кажется, белесые следы шрамов украшали его, придавая опасному мужчине особенный шарм. Хороших девочек, как известно, странным образом притягивают плохие мальчики.
К тому же, его запах будил мою зверюшку, заставлял ее ворочаться внутри, грустно вздыхать от невозможности потереться о сильного самца, открыть ему всю силу своих чувств. Я глубоко вдохнула терпкий, такой притягательный аромат оборотня-ягуара, еще и еще раз. И неосознанно потянулась к его шее, где под смуглой кожей бился пульс, усиливая запах.
Потянулась к мужчине и носом коснулась вожделенного местечка над воротником, но не успела насладиться его запахом. Он резко дернулся в сторону, а приемную огласил глухой, угрожающий звериный рык. Застыв, не смея дышать, я испуганно уставилась на трансформированную морду перевертыша: плоский нос; раскосые, горящие лютым желтым огнем глазюки разозленного зверя, длинные усищи, угрожающе топорщащиеся в стороны, ощеренный рот с торчащими клыками.
– П-п-простите, – пискнула севшим от страха голосом, потрясенная не только внешним видом Егора, но и его эмоциями. – Я просто понюхала…
Он тряхнул головой – а в следующий миг на том же месте стоял собранный, деловой шеф, невозмутимо разглядывая меня, словно сканируя.
– Прости, напугал. Это рефлекторно происходит… теперь, – спокойно пояснил он. – Не выношу, когда кто-либо близко к моему горлу…
Мои губы сами по себе сложились в букву «О». Опомнившись, я судорожно закивала:
– Да-да, я понимаю. У самой так же… с горлом.
– Сильно тебя тогда порвали? – нахмурился он, пристально, даже как-то бесцеремонно, рассматривая мою шею.
Потом и вовсе, протянув руку и положив ладонь мне на плечо, погладил большим пальцем обнаженную шею в вырезе платья. Не сказать, чтобы мне было приятно – слишком быстрый, неожиданный переход от рычания к ласке, но смогла усидеть на стуле и ответить:
– Я не могла видеть, понимаешь, чувствовала… каждой частичкой тела… – во рту пересохло, воспоминания давались с трудом и душевной болью. – Горло точно в лохмотья разодрали. Запястья тоже. Меня тогда жрал сразу не один кровосос…
– А шрамов нет, – задумчиво произнес Егор, продолжая поглаживать мою шею всей ладонью, положив ее на затылок.