— Пайк… — здоровяк призадумался. — У нас его называют Многоруким. Такого мечника, как он мне еще не приходилось встречать.

— Это я тоже заметил…

Фокус со светящимися саблями до сих пор не выходит из головы.

— Кстати, кроме воинских качеств я увидел в нем лидера и мудрого советчика.

— Не поспоришь, — ухмыльнулся Крим. — Если бы не Многорукий, этот болван Амай уже давно бы сгинул там в тоннеле. Клянусь всеми подземными богами — это Пайк уговорил сопляка увести клан в степь перед приходом орды.

— Даже так… — удивился я.

— Конечно, — уверенно сказал Крим.

— Это твое мнение?

— Не только, — сказал здоровяк. — Многие так тоже считают.

— Но Лаош… — попытался возразить я.

Крим насмешливо перебил меня:

— Старик не видит дальше своего носа. Если бы не ты — Рыжие Совы уже давно перестали бы существовать!

— Ну, в выживании клана не только моя заслуга…

— Вот видишь! Твоя скромность лишь говорит о твоей мудрости.

— Мне приятны твои слова, друг мой, но, увы, ты заблуждаешься. Это не скромность — это констатация неоспоримого факта. Клан, подобно нашему телу, не сможет жить без сердца, почек или печени. Все должно функционировать как высококачественный механизм. Иначе смерть. Но не могу не согласиться с тобой в том, что многое зависит от лидера.

— Вот и я говорю, — сказал, поднимаясь кальт. — Амай ни за что не решился бы уйти в степь.

Слова Крима Молота о Пайке и Амае были тем последним фрагментом пазла, который несколько дней не мог сложиться у меня в голове.

Я поискал глазами Многорукого. Вон он стоит за спиной сидящего на камне Амая. Как всегда, сложил руки на груди. Спокоен и холоден, будто кусок льда. Как говорится, «держит руку на пульсе», дабы молодой вождь не учудил еще чего-нибудь.

Проводив взглядом широкую спину Крима, я вернулся к прерванному занятию. Жму на пылающую иконку рюкзака. Видать нераспределенные балы за уровни требуют внимания. А может «знаний» уже под завязку? Надо выкроить несколько минут чтобы навести порядок.

Когда увидел, что является причиной переполоха у меня в рюкзаке, то сперва не поверил. Пришлось даже протереть глаза. Сердце замерло испуганным зайцем. Губы непроизвольно начали расплываться в глупой улыбке… Наконец-то…

Иконка плана-схемы Сумрачной твердыни наконец ожила. А я уж, грешным делом, подумал, что это никогда не произойдет. Помню тот день в столице. Когда в «Усталом путнике» пришлось активировать петрушино приложение, должен заметить, перепугавшее меня до икоты. Тогда все эти карты, планы и схемы казались несбыточной мечтой. Чем-то недосягаемым… И вот он я, стою посреди гигантской грибницы в шаге от очередного открытия.