— Думаешь он реально там? — нарушил Вова образовавшуюся тишину.

— Я так понял он от Хромого гасится. Тот его ищет, — ответил я другу, — странно конечно, что он с Долгопы не свалил. Но раз не свалил, то хотя бы понятно почему затихарился. Ему же таксисты бухло возят. Я так понимаю он наружу считай не выходит уже несколько месяцев.

— Главное, чтоб не сдох. Сидеть бухать месяцами — никакого здоровья не хватит, — задумчиво посмотрел на окна Губина мой друг. Через несколько минут из подъезда вышли его пацаны и молча сели в машину:

— Тихо там. Вроде только телек работает. Но может это у соседей, — поделился Татарин, положив руки на руль, — либо спит, либо нет никого. В подъезде пусто. Там у него на этаже темно как в жопе. Лампочку кто-то выкрутил по ходу, — дополнил картину парень и посмотрел на нас — дверь кстати на вид говно. Ну чо? Лезть или вынесем дверку?

— Полезем. Чтоб без шума. Но не сейчас, — я глянул на часы, циферблат показывал половину восьмого, — посидим подождем часик. Понаблюдаем за окнами и подъездом это раз. Ну и в 21–30 начнут киношку крутить. Народ будет у телеков, так что если что должно быть тихо, — пояснил я. Парни особо возражать не стали, лишь у Вована в жопе как обычно крутился волчок. Не понимал он зачем все эти ухищрения. Он готов был прямо сейчас пойти просто вынести дверь и вытащить Губу за шкирку. Но мне нужно было сделать все тихо. С этим парнем у меня должен состоятся разговор. Сомнения в том, что Авриль погибла от рук Бориса и Алексея у меня практически отсутствовали. Но для очистки совести надо было все равно уточнить. А если бы в хату мы зашли с шумом, где с Губой разговаривать? Не в тачке же?

— Пора! — посмотрел на такие же как у меня часы Футболист, и мы вышли. Нос с Татарином подошли к козырьку подьезда, и накаченный парень легко и без видимых усилий забросил на бетонный язычок своего легковесного подельника. Еще миг и Татарин уже на нужном балконе. Мы с Вованом нырнули в дом и двинули на второй этаж, оставив Носа следить за обстановкой снаружи. Не было никакой необходимости врываться в квартиру всей толпой.

Дверь в хату Губина была старой и обитой коричневым дермантином. Такую вынести ударом тренированной ноги и правда было довольно легко. Но нам этого не потребовалось. Раздался щелчок и в темном проеме появилась фигура Татарина. Который приглашающе махнул нам рукой. Внутри было темно, пахло алкоголем, мочой и застарелой блевотиной. В зале на диване у балкона в когда-то белой, а теперь перепачканной майке алкоголичке и в растянутых трениках лежал наш бывший сокамерник. Он видимо услышал чьи-то шаги и, тяжело крякнув, сел на задницу, опершись худыми локтями в ноги. Поднял тяжелый мутный взгляд на нас. Еще пол года назад еще молодой парень, теперь выглядел как разваливающийся старик.