— Ты считаешь, что это справедливо, Лазарь? — еврей задумался и начал вспоминать вчерашний разговор с Еленой Петровной, — как бы отнесся мой умерший муж к тому, что ты лишаешь его жену части денег? Ведь вы были компаньонами и половина денег его, то есть теперь моя, по справедливости. Если бы он не свел тебя с начальником завода Котовым. Без него бы не было бы этих денег вообще.

— А я таки твои деньги и не беру, Леночка, — покачал головой Лазарь, между делом проверяя бумаги, которые предстояло еще оформить, — их забрал Слава. За глупость твою забрал. За то, что обмануть компаньона своего мужа хотела и по миру меня пустить. Не пойди ты к бандитам, не было бы никакого Славы. Но ты таки решила, что хитрее всех. А на счет Котова, — Лазарь покачал головой, — не будь у меня в Финляндии моего внучатого племянника Авраама, не было бы у нас ни валюты, ни компьютеров.

— А ты не боишься, что пацан этот тебя тоже обманет? — прищурившись, посмотрела на мужчину женщина. Она вообще-то смирилось с итогом этой истории, но из женской вредности продолжала сеять вокруг себя хаос, — Фома говорил, он с ворами якшается. Привезешь свои компьютеры, тут то тебя твой Славушка и за жабры возьмет.

— Может и возьмет, — философски рассудил старый еврей, — но пока парень таки меня не обманывал. Да и подумай сама. Я ему нужен, а он нужен мне, чтобы отгораживаться от таких бандитов как твой Фома и Рыжий. Так что, твой случай и случай Студента, как говорят у нас, это таки две большие разницы.

Деньги Лазарь тут же положил на расчетный счет кооператива в Госбанке, дабы иметь возможность быстро оплатить металл на заводе. За исключением 5 тысяч, которые решил передать Славе в воскресенье лично. Зачем племянника гонять? Ну и на «комиссию», проще говоря взятку, тоже отложил. И на следующее утро отправился к директору завода Котову.

— Иннокентий Васильевич, мое вам с кисточкой, — зашел внутрь кабинета Котова еврей и мягко пожал руку невысокого толстого мужичка с залысиной. Большую часть кабинета занимал длинный стол, что тянулся от кресла директора и почти до входной двери. По бокам стояли стулья. Над дорогим кожаным креслом висел портрет Ленина.

— Присаживайся, Лазарь Моисеевич. В ногах правды нет. Наденька вас чаем угостить успела? Нет? — директор не стал садиться в кресло. Подошел к полутораметровому сейфу в углу кабинета. Открыл торчащим прямо в замке ключом нижнюю створку и достал графин с белой жидкостью и две рюмки. Следом из темного прямоугольного зева была извлечена и тарелка с сыром, — ну что, давай помянем товарища Александрова. Отличный был мужик! Не чокаясь.