Если бы подобное разбирательство проходило на Земле, то на нём заслушали бы показания гораздо большего числа свидетелей. Здесь же суд ограничился опросом всего четырёх человек, при этом не пригласили ни одной «девушки», даже той, которая обслуживала столик землян перед началом конфликта. Вопиющая некомпетентность? Нет, просто в рамках местной правовой системы голос проститутки ничего не стоил. Не то чтобы если бы в результате драки были убиты граждане города, а у главного обвиняемого был могущественный патрон, то допросили бы и их, но в данном случае никто и не подумал вызвать девушек лёгкого поведения для дачи показаний.
Это навело меня на мысль о том, как если не вытащить незадачливого землянина из-под стражи, то хотя бы не дать его казнить.
Когда сидящий в высоком кресле жрец Камо выслушал сбивчивый рассказ землянина, то обвёл тяжёлым взглядом почти пустой зал. Судя по выражению его лица, он уже всё для себя решил. Но прежде чем жрец успел что-то сказать, я снял с груди цеховой знак и, зажав его в ладони, поднял руку вверх.
Дождавшись кивка судьи, я поднялся со своего места. Легко поклонился всем присутствующим, а затем — куда глубже и с большим уважением — жрецу Камо. После чего закрепил Знак Шерифа снова себе на грудь. Это был, как мне показалось, важный и символический жест, показавший всем, кто я есть. Не то чтобы кто-то сомневался в моем статусе, но жесты важны, особенно в мире, где до сих пор существуют Отголоски богов и символизм играет важную роль в мировоззрении.
— Ни один из опрошенных свидетелей не сказал этого прямо, — начал я свою речь, — но правильно ли я понял, что убитый охранник не являлся гражданином Дейтрана?
Мой вопрос явно не понравился той небольшой группе, которая пришла с хозяином «Гавани одиноких сердец», но под суровым взглядом жреца они признали мою правоту. Дождавшись подтверждения того, что убитый не был гражданином города, я заговорил снова:
— Также, выслушав показания свидетелей, совершенно точно следует, что обвиняемый не был главным инициатором конфликта. — Эти мои слова уже не понравились жрецу, его брови начали сходиться к переносице, но прежде чем он что-то успел сказать, я продолжил: — Это, конечно, не снимает вины с обвиняемого. Факт того, что он участвовал в драке, не подлежит сомнению. — Поняв, что огульно выгораживать обвиняемого я не собираюсь, жрец Камо заметно расслабился. — Тем не менее, стоит вспомнить девятый стих седьмой главы жизнеописания Камо, в котором сказано: «Весы правосудия взвешивают не только силу удара, но и тяжесть первого слова. Важнее, кто первым обнажил клинок, а не кто нанес смертельный удар». — Мои слова, а точнее обращение к жизнеописанию божественного Палача, явно пришлись по душе жрецу Камо. — И даже если опустить тот факт, что первым боевую магию применил охранник «Гавани одиноких сердец», — при этих словах хозяин заведения дернулся, словно хотел возразить, но под тяжелым взглядом жреца не посмел меня прерывать, — то совершенно точно обвиняемый ни словом, ни делом не являлся зачинщиком конфликта. Да, участник, но никак не зачинщик. — Повторил я, добавив в свой голос слегка скучающие нотки, словно всё было очевидно. — Из всего мной сказанного предлагаю в качестве наказания назначить обвиняемому виру, рассчитанную в соответствии с уложениями Цеха Проходчиков, что является обычной практикой во многих городах.