Центральный Босс-Хаус, где базируется текущая бандитская власть и лежит терминал поставки, представляет собой большой двухэтажный дом из белого кирпича, окруженный мощным забором, этот объект охраняется серьезно, возле ворот стоит пара братков, один из которых периодически обходит ограду по кругу.

В базарную субботу квасить в Доусоне начинают с самого утра.

Как и все жители нижней Амазонки, жители фронтир-городка и его окрестностей живут исключительно настоящим. Хозяйка кабака, в котором я сижу, Герта Изумрудный Зуб при мимолетном знакомстве обрисовала ситуацию так: «У этих парней все чешется, чтобы спустить добытое побыстрее, — так уж они боятся неожиданно отдать богу душу».

Женщин в Доусоне немало, в том числе и незамужних.

Но определенный дефицит наблюдается в девицах легкого поведения. Поэтому в кабаке «Бомбей Пегги», лучшем в Доусоне, как самоуверенно уверяет хозяйка точки, есть бордель и канкан. И коктейли у стойки соответствующие: «Послушная давалка» и «Пояс верности».

Примечателен напиток под названием «Мерзлый Палец» — тут вообще полная круть из древности настоящего Доусона времен дикой золотодобычи. Прикиньте: на дне широкого стакана ногтем кверху лежит отрезанный палец! Настоящий, елки! Согласно старой легенде, это аварийно отмороженный и отвалившийся большой палец ноги какого-то неудачливого золотоискателя. Палец был крепко деформирован временем и выдержкой в алкоголе, и потому смотреть на него очень неприятно. Зато в стакане плещется «чистый шотландский виски», а не обычный для этих мест суррогат из спирта, воды, красителей и вкусовых добавок. Инициация в Крутого Парня осуществляется полным опустошением стакана, а наиболее отважные ужасный палец обсасывают — под восторженные крики датой публики. За ритуалом ревностно наблюдает местный вышибала, а заодно и хранитель пальца — однорукий Вэл Снайдер, строго следящий за тем, чтобы палец не защемили на память.

«Проглотишь или откусишь — штраф или неделя в яме у Герты», — минут пятнадцать назад зловеще напомнил Вэл молодому крестьянину-корейцу, который на моих глазах, не морщась, хлопнул жуткую чарку до дна. Точнее, до пальца. Во как… Но палец-амулет экстатически один хрен кусают, реже прут, и тогда Вэл клеит на стенах объявление о конкурсе на новый знаковый палец. Фактура добывается быстро.

— Это уже шестой, приятель, — с печальным вздохом сообщил мне коренастый здоровяк, заметив мой искренний интерес.

— Ничего себе!

— Один раз проглотили… Голодный араб не выдержал.

Единственной руки толщиной в мою ногу Снайдеру вполне хватает для укрощения строптивых. Тем более не хочется грызть проспиртованный обрубок.