Детям нравится все. Запах хвои, километры грунтовок и лесных тропинок, рубленая культура жилья и серый камень стен замка, копоть угольного дыма промышленных печей и домашних печек, радиопереклички проезжающих патрулей, визг первых свиней и обеденные удары по подвешенному рельсу в поселках. Почему? Да потому что они уже не воспринимают анклав как «свой поселок в чужом мире». Они не считают Русский мир гроздью поселений, предпочитая говорить масштабное «Союз». А недавно уже стал надобен эвфемизм «Русский промышленный район». Вот такой способ пространственного определения своих жизненных интересов. Россия — это все вокруг! Применяя аналогию, еще скажу умного: наши дети воспринимают свое жизненное пространство не как «домик» и даже не как «участок», а как «графскую усадьбу». А в усадьбе много чего есть. Вот летняя кухня — это Белая Церковь. Вот кузня — Замок. Вот будка сторожей — это Дальний Пост. Охотничий домик — Кордон, Дача в Заостровской…

И все рядом: здесь к расстояниям относятся по-другому, к пространству тоже.

Дети любят всю Усадьбу, а не двор или место тусовки. И это хорошо — владельца Территории на кривой не объедешь. Говорят же, что родившийся в собственном доме ребенок имеет другую психологию жизни. А тут целый… Ну вы понимаете.

Что-то понесло Кастета на лирику.

Но, как видите, никакого дутого «патриотизма». Оказывается, это я про любовь.

В Промзоне мы уже освоились, застолбили место. Сюда и пришли: время ужина. Централизованного котлового питания в новом поселении пока нет, не доросли еще. Все в своих делах-бегах, все едят по-разному и в разное время. Расположились на улице, вместо стульев поставив широкие чурбаки.

Два небольших гаражика неподалеку от подстанции теперь наши. В одном хранится квадроцикл группы, старый добрый дизельный «кот», в другом, отапливаемом, с «буржуйкой», некогда была бытовка, теперь у нас там жилое помещение. Этот гараж немного длинней, в уступе позади мы поставили мангал и столик — хорошо на досуге шашлычком побаловаться. Балок, так называют подобный вид жилья наши сибиряки, старинное слово, от слова «волок» произошло: его перетащить можно.

Тот бокс, где сейчас стоит квадроцикл группы, раньше занимал очень ценный груз — старые аккумуляторы, со всех видов техники. Более-менее целые и колотые в хлам, они были аккуратно складированы по всему объему невеликого помещения. Влезло много: когда их готовили на вывоз, оставив в Промзоне лишь небольшую часть пригодного к быстрому восстановлению, пересчитали — 218 штук! Судя по всему, аккумуляторы копили не для сдачи согласно производственному плану. Мне показалось, что это какой-то ушлый начальник-жучок сгреб их со шкурными целями — для левого единомоментного слива перекупщикам цветного металла.