Демченко поставил стакан и с недоумением посмотрел на деда:
— Семеныч, а я что, не сказал тебе еще? Извини тогда, реально устал за день. Или это я Дугину говорил? Хм…
— Рассказывай. — Старый еврей от нетерпения потер ладони об штаны.
— Допросили мы тех орлов недаром, хоть Гоблин, может, и перестарался немного. Самую малость. У канадцев появился воодушевляющий фактор: они же недавно с бриттами связались! Ну знаешь ведь, сейчас весь эфир в ЗАСе идет, открытых переговоров давно уже нет, так, Юра?
Я кивнул, торопливо доедая очередной кусок колбасы.
— Так что правильней будет сказать — «англичанка» с ними связалась. Видать, потыкались бритты, постучались к американцам — те далеко, не помощники друг другу, Смотрящие как специально двух великих выключили, раскидали по дальним углам США и Китай. Вот «англичанка» и решила активизироваться на местном рынке. Вышли с дельным предложением: создать заново Британский Союз, Новую Империю, ни много ни мало.
— Да иди ты!
— Чтоб поросенок в меня не лез…
— Ясно… Значит, франки снова в метаниях, — с кайфом задумался дед.
— Можем только предполагать. «Англичанка» действует грамотно — как мы поняли, они и австралийцев ищут. А швейцарцев, похоже, уже где-то нашли, но это только по слухам.
На улице послышался шум двигателей: наши приехали.
Пропади она, эта политика. Меня сегодня что-то совсем другое вставило: чувствую, напрошусь опять с мужиками — уже в Промзону. Кастет вчера мельком сказал, что там еще одно Нехорошее Место поблизости имеется. Решил заняться вопросом, собрать данные — сами знаете, как я люблю списки.
А пока — Днюха.
С днем рождения, сталкер!
Костя «Кастет» Лунев, сталкер-философ, вечный дозорный фронтира
Вотяков, скажу я вам, тот еще мотострелок и еще более «тот» егерь.
Но соображалка у главного радиоспеца резвая, толк из него будет. Да и физика вполне, хоть он поначалу и прибеднялся. Ну а что, по крышам лазит, тяжести на высоту таскает.
— Так, теперь деталировка номер… сколько там, Юр?
— Семь.
— Номер семь. Давай повторять урок с самого начала, прессуй под каску. Порядок: я иду первый, Гоблин замыкает. Ты в центре. И твоя сторона левая.
— Все же почему именно левая?
Вот этим и отличается простой нормальный работник поля боя от умненького офисного «додика» — молча выполняет, а тому все знать нужно, все «додик» уточнить хочет. Как правило, после уточнения ничего не меняется.
— Ты правша?
— Конечно, — чуть ли не возмутился ученик. Действительно, чего это я спрашиваю об очевидном.
— Не «конечно». Но конкретно ты — правша. У тебя щас ствол куда смотрит? Влево, — терпеливо пояснил я, тут же картинно теряя терпение: старый прием. — Вот пусть туда и смотрит! И вправо ты его будешь ворочать только в определенном регламенте!