Джеймс послушно отпил несколько глотков, наблюдая за Гранией.
- Ммм, будто бы менее противный вкус.
- Вам так кажется?
- Давайте еще попробую.
Мужчина глотал горькую гадость из чашки, но почти не замечал, что пьёт. Ее близость пьянила сильнее самого лучшего виски. И обезбаливала тоже.
Он как бы невзначай положил свою ладонь поверх ее руки.
- Чтобы не пролить - пояснил, когда ее глаза встретились с его.
Девушка молча кивнула и продолжила его поить. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда он прикоснулся к ее пальцам, поддерживая чашку. Но как же это было восхитительно чувствавать как его рука касается ее, такая тёплая и такая сильная даже сейчас, когда он ранен.
Джеймс старался пить маленькими глоточками, лишь бы подольше не разрывать эту связь. И, кажется, Грания была не против, от чего ему стало совсем хорошо.
- Ну вот и все. Вы справились, Ваша Светлость. - Девушка отодвинула чашку, и он был вынужден отпустить ее. - Поправляйтесь. Постарайтесь уснуть. Хозяйка сказала, что добавила в отвар еще и успокаивающие травы, чтобы вы отдыхали и меньше чувствовали боль.
- Поблагодарите ее от меня за заботу. - Джеймс безуспешно искал причину, чтобы Грания подольше побыла с ним, хотя, кажется, травы уже начали действовать. Тело расслаблялось, веки становились тяжелыми.
- Обязательно, Ваша Светлость. - Улыбнулась девушка.
- Миссис Макброуден...
- Да?
- Учитывая, что вы помогли спасти мне жизнь, я буду рад, если вы будете называть меня просто Джеймс.
- Хорошо, Джеймс. Я тоже не против, чтобы вы называли меня по имени.
- Грания... Как красиво звучит... - Прошептал мужчина, прежде чем провалиться в сон.
Грания внимательно наблюдала за Джеймсом, и каждый раз, когда он сжимал губы или ненадолго прикрывал глаза, пытаясь превозмочь боль, ее сердце сжималось.
Они выехали рано утром, едва рассвело. Джеймс, с трудом держась на ногах, спустился с помощью своих людей и сел в карету. Девушка хотела было положить доски между сиденьями, чтобы он мог лежать, но мужчина категорически отказался, сославшись, что им надо торопиться, и некогда обустраивать для него карету.
И вот уже несколько часов Грания смотрела, как лицо ее спутника становилось все бледнее, между бровями залегла складка, на лбу появилась испарина. Он был обессилен и страдал от сильной боли. При этом любые попытки Грании облегчить ему путь он принимал в штыки, словно этим она пыталась нанести ему оскорбление.
В один момент, когда девушка лишь заикнулась, что им стоит подыскать ночлег пораньше, не доезжая до Стерлинга, ведь Джеймсу явно нехорошо, как он так грозно зыркнул на нее из-под полуприкрытых век, что Грания, невольно, прикусила язык и перестала пытаться устроить его поудобнее.