Череда образов. Сначала тонкий ручеек - испуганные глаза парнишки из детского лагеря, рассказывающего жуткие истории о погребенных заживо, мертвое тельце вывороченной из земли мыши со слипшейся от грязи шерсткой. А потом воспоминания рвутся потоком, раскалывают разум, заставляют сердце биться через раз. Бледное умиротворенное выражение лица тети Сюзет - мама, она же просто спит? Тревожные сны, завораживающе пугающие картины - Виртс и Пикар. И вот я снова не могу вздохнуть - согнувшись, цепляюсь за грубый рукав факира...
- Пожалуйста, прекрати...
- Ты попросил. И будешь избавлен от страха. Знаешь, какое лучшее лекарство от твоего недуга? Посмотреть в глаза ужасу. Понять...
Я с трудом выпрямился, стараясь совладать с крупной дрожью, выбивающей на чело холодный пот.
С глухим треском распахнулись черные крылья за спиной факира.
- Ты?! Я думал, ты будешь старухой...
- Каждому свое, - тихий голос прозвучал спокойно и почти ласково. А потом холодная рука легко вошла в мою плоть, точно тисками сжала сердце.
- Избавление, - тяжелой каплей упала мысль, и снова подступила паника. - А что, если не до конца?
И животный страх вытряхнул душу из тела - дальше, дальше, только бы не проснуться окруженным темнотой, сцарапывая в кровь ногти об обивку гроба, широко раскрытым ртом жадно ловя остатки воздуха...
Ночной город с высоты - это всегда красиво... и где-то там, внизу, была ты.
- Ализе, а что ты почувствовала, когда комиссар рассказал, как мое тело нашли в подворотне недалеко от Дарси?[3]
Ты отбрасываешь измочаленный фильтр и неверной рукой хватаешь бокал. Делаешь жадный глоток, и алая капля неаккуратно стекает по подбородку. Смотришь сквозь меня, а ненакрашенные губы кривятся в болезненной гримасе.
- Прости, дорогая, я не подумал, что тебе может быть настолько тошно. И за то, что не пришел раньше, прости. Я потерял счет времени, зависая в пустоте между землей и небом, между смертью и бытием. Ни этого ли я так боялся в итоге? Впрочем, что толку, что я вернулся? Ты ведь все равно меня не видишь?
- А на что ты рассчитывал? - четко и ясно, точно и не грохочут вокруг децибелы, доносится до меня знакомый ровный голос. Я поворачиваюсь и даже не удивляюсь. Факир сидит за соседним столиком, и лицо его без грима кажется совсем молодым. - Вы теперь по разные стороны грани.
- Не знаю, - я, пожимая плечами, еще раз вглядываюсь в скорбное лицо Ализе, - может, на то, что настоящая любовь способна докричаться сквозь любую стену?
- Какое самомнение, - губы мужчины подрагивают, а в глазах сквозит ирония. Он выразительно кивает на сидящего напротив человека. И я только сейчас обращаю внимание на этого парня. Обычная внешность - короткая стрижка, темные волосы, свитер - мимо такого пройдешь в толпе и не заметишь. Вот только взгляд... Надежда и сострадание, интерес и нерешительность. Теплый, словно солнечный луч холодным днем, он неотрывно следует за Ализе. Уже не моей Ализе.