Группа специалистов потрошила его Мерс — снимали дверные карты, разбирали салон, а всё интересное помещали в специальные зип-локи и раскладывали на расстеленном на пожухшей листве куске брезента.

Отец приехал через пятнадцать с лишним минут. К Павлу его не пустили — с ним разговаривал капитан Севостьянов.

Разговор этот длился минут пять, после чего капитан подошёл к Павлу, а отец вернулся в машину и сразу же уехал.

— Он просил передать, что у него больше нет сына, — сообщил ФСБшник.

*23 октября 2021 года, г. Санкт-Петербург, СИЗО-1 «Колпино»*

Сегодня ровно год с того дня, как Павла «приняли».

Следствие ещё идёт, он с ним активно сотрудничает и, что сильно не соответствовало его ожиданиям, его за это никто не осуждает.

В качестве сокамерников выступают такие же, как он, ребята — кто-то попал сюда за закладки, кто-то перевозчик, кто-то складмэн, а «классических» уголовников сравнительно немного.

Он знал очень много о том, как работает логистическая сеть его наркошопа, поэтому был очень ценен для следователей ФСБ — они обещали ему серьёзно скостить срок, но, судя по всему, капитан юстиции Севостьянов может не так много, как говорит.

На судебных заседаниях его больше всех топит прокурор, настаивающий на пожизненном заключении. Павел решил для себя, что если будет пожизненное, то он долго тут сидеть не намерен…

Впрочем, выглядит всё так, будто дело идёт к тому, что дадут ему где-то двадцать лет, то есть, на свободу он выйдет только в сорок четыре года, в две тысячи сорок первом году.

Родные с ним не связывались — мать присылает ему передачи, но не звонит и не пишет. Один раз приходила Алина, которая тоже шлёт ему передачки.

Ещё есть Николай Викторович, который приезжает часто и делится новостями с воли.

О Тимуре, о котором он часто думает, ничего не слышно — НикВика он принимать перестал, видимо, чтобы не напоминал ни о чём…

«Это всё из-за него, пидора…» — подумал Павел. — «Если бы я тогда, в тот роковой день, просто пошёл провожать Алину до дома…»

Вот и всё, ребята!

На этой жизнерадостной ноте данное произведение заканчивается!

Всего доброго тебе, уважаемый читатель, хорошего настроения и здоровья! Держись, блядь!

Примечания:

1 — Складмэн — это человек (или даже наркожаба), занимающийся хранением, сортировкой, фасовкой и выдачей наркотических веществ для дальнейшего распространения. Его ключевая функция — поднять или получить из рук в руки очень крупную партию говна, расфасовать её, разделить на мастер-клады, уже фигурировавшие в тексте произведения, после чего сидеть на жопе ровно до следующей очень крупной партии говна. Способы получения бывают разными: самое типичное — оптовая закладка, несколько менее типичная — из рук в руки от перевозчика, наёмного хуя, который специализируется на междугородних перевозках говна, редко встречающееся — арендованные склады, помещения, где происходит распределение пиздец каких крупных партий говна. Главный риск складмэна — это, конечно, же, 100% хранение с целью сбыта в особо крупных размерах. Складмэнам, взятым за жопу с весом (допустим, 1,5–2 кг синтетики), обычно дают минимум 15 лет строгого режима, а в среднем 18–20 лет, но если этот долбоёб не признал вину, не сотрудничал со следствием и строил из себя хуй пойми что, то статистика показывает, что дают до 22 лет. Вообще, в таких случаях предусматривается и пожизненное лишение свободы, но только при условии, что доказана важная роль в цепочке сбыта. Складмэн, кстати, в глазах закона очень похож на организатора преступной группировки. Только представь, уважаемый читатель, что даже если долбоёбу 18 лет, то после взятия за жопу с особо крупным весом и судебного приговора, выйдет в следующий раз он только через 18–20 лет. Села на строгач хуйня, недавно оторванная от мамкиной сиськи, а с зоны вышла абсолютно неприспособленная к жизни в социуме поцарапанная жаба, у которой, вероятнее всего, нет ни ума, ни здоровья. А развиваться и исправляться этой жабе будет уже поздно — ведь ей уже 36–38 лет.