— Спасибо… — пискнула Алина и полезла обниматься.

— Эй! — преградил ей путь Павел. — Ты вся в говне — успокойся!

— А, да-да… — опомнилась девушка.

Дальше с нею возиться ему было не интересно, поэтому он довёз Алину до её дома, возле которого и высадил девушку.

*23 октября 2020 года, г. Санкт-Петербург, лесополоса в Невском районе*

— Ты кто? — ответил Иван Георгиевич.

— Павел Бродский, — напомнил ему Павел.

— А, Пашка, ты что ли? — узнал его «решала». — Что-то случилось?

— Да, меня тут приняли полицейские… — начал Бродский, но договорить не успел.

— Ну-ка трубочку передай их старшему, — перебил его Иван Георгиевич.

— С вами хотят поговорить, — сказал Павел первому полицейскому.

— Алло, — начал тот разговор. — С кем говорите? Капитан юстиции Севостьянов, Федеральная Служба Безопасности. А я с кем говорю?

Повисла тишина, после чего вызов был прерван.

— Вот и поговорили, — улыбнулся «полицейский». — Ещё кому-нибудь хочешь позвонить или уже всё?

Павлу потребовалось несколько секунд, чтобы отойти от шока. Он беседовал с Иваном Георгиевичем несколько раз, по разным вопросам рабочего характера — он уверял, что уладит любой вопрос с полицией, если таковой случится…

— Всё… — прошептал потрясённый Бродский.

— Может, отцу или матери? — предложил капитан. — Это не поможет, но хотя бы от тебя узнают.

В лесополосу заехало ещё два чёрных бусика. Люди из них сразу же направились к машине Павла.

— Можно, пожалуйста, позвонить отцу? — попросил он.

— Звони, — разрешил капитан юстиции.

— Алло, пап? — набрал Павел отца.

— Да, сынок, — ответил тот. — Как дела? Что так поздно?

— Я попал, пап, — сообщил ему Павел. — Я сейчас в Невском районе, в лесополосе — меня приняла полиция…

— За что? — спросил отец.

— За… — Павел замялся. — За наркотики…

— Блядь, — впервые на его памяти ругнулся отец. — Я чувствовал, прямо чувствовал… Дай точный адрес — я скоро приеду.

Павел сказал ему, как примерно приехать на этот участок лесополосы.

— Может, упакуем его? — предложил второй «полицейский». — Чего он тут стоит, по телефону общается?..

— Да пусть, — махнул рукой капитан ФСБ. — В последний раз же.

Бродский отчётливо осознавал, что с его «уровнем» деятельности ему светит минимум двадцать лет, а максимум — пожизненное. Даже если он будет «крепко дружить» с ФСБ и сдаст всё, что знает, на сроке это если и скажется, то не очень сильно.

А ещё он очень хорошо понимал, что всё происходящее — спектакль для одного зрителя. Этот капитан сейчас так дружелюбен только потому, что он думает о завтра. А завтра ему нужно будет обеспечить сотрудничество Павла со следствием, поэтому сегодня он зарабатывает перед ним все возможные очки — сейчас ещё отец приедет…