– Разумеется, – бесцеремонно перебил он меня. В его голосе не было ни капли сочувствия. – Иначе стали бы вы обращаться за этим.

Сами слова были нейтральными, но тон, которым они были сказаны, сочился явным недовольством и снисходительностью.

– Вы ведь знаете, что решение этого вопроса остается исключительно за руководителем, – сказал он, спуская очки на переносицу и глядя на меня поверх них. Взгляд стал пронзительным, почти рентгеновским.

– Да, – покорно согласилась я с очевидным утверждением.

– Ну так вот, – он сделал паузу, наслаждаясь моментом своей власти. – Я решаю, что вам еще рано обращаться за данной выплатой. Слишком малый стаж работы в нашей организации.

Разговор прошел так же сухо, как и быстротечно. Это была короткая казнь всех моих надежд. С мыслью о том, что я хотя бы попыталась, я поднялась со стула. Чувствуя себя последней попрошайкой, под тяжелый, недоуменный, но будто все знающий взгляд секретарши, я вышла из приемной. Оставалось только продолжать думать, где раздобыть денег, проваливаясь все глубже в финансовую пропасть.

Рабочий день угас, растворившись в сумерках и шуме вечернего города, а решение так и не было найдено. Отчаяние – вязкое, холодное чувство – толкало меня на самый отчаянный шаг. Я стояла у подножия огромного зеркального бизнес-центра, где вершил свои дела отец моего ребенка. Если бы не острая, сводящая с ума необходимость, я бы и под дулом пистолета не приблизилась к этому месту. Наши редкие, случайные встречи всегда выливались в один и тот же мучительный сценарий: я, униженно ждущая от него хотя бы капли участия, и он, неизменно растаптывающий остатки моей гордости.

«В этот раз все будет иначе», – зачем-то даю себе бессмысленное обещание, кутаясь в пальто от промозглого ветра. Я не стану заводить речь о нашем ребенке. Это просто деньги. Взаймы.

Я простояла там целую вечность, наблюдая за потоком людей, выходящих из вращающихся стеклянных дверей. Наконец я увидела его. Он шел уверенной походкой победителя по жизни, одетый в безупречно сидящее пальто, разговаривая по телефону и смеясь. Собрав последние крупицы воли, я тихо окликнула:

– Женя...

Он обернулся. Его лицо, секунду назад расслабленное и привлекательное, мгновенно исказилось до неузнаваемости, сменив легкую улыбку на хищный оскал. Он недовольно закатил глаза и, стремительно сократив расстояние между нами, больно сжал мой локоть стальными пальцами. Не говоря ни слова, он потащил меня за угол здания, подальше от посторонних глаз.

– Снова ты? – прошипел он, резко развернув меня к бетонной стене. Привлекательные черты мужчины сползли, как дешевая маска, обнажив выражение ледяного презрения. Я стояла перед ним, робко подняв взгляд, готовая провалиться сквозь землю.