А здесь — здесь у меня был сад. Был дом, который с каждым днем становился все более моим. Была Марта, которая ворчала, если я не доедала суп, и конюх, который учил меня правильно седлать лошадь, и старая знахарка из соседней деревни, с которой мы обменивались рецептами настоев.
У меня была жизнь. Та самая, о которой я мечтала, сидя в душной однушке под гул трассы.
Я улыбнулась собственному отражению в оконном стекле — смутному, размытому, но такому спокойному и умиротворенному, каким мое лицо не было никогда за все тридцать три года на Земле.
— Спасибо, — прошептала я тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. Просто в пространство. Просто потому что хотелось.
Солнце за окном склонилось ближе к горизонту, день плавно перетекал в вечер, и мне предстояло еще выбрать книгу с полки и устроиться в кресле с чашкой травяного чая. Никуда не спешить. Никого не ждать. Просто жить.
И это было лучшее, что могло со мной случиться.
Вечер опустился на поместье тихо и незаметно, как это бывает только поздней весной — только что солнце золотило верхушки дубов, и вот уже сумерки залили сад сиреневыми тенями, а в окнах затеплился первый мягкий свет.
Я устроилась в кресле у камина, хотя огня не разводили — в комнате и так было тепло от дневного солнца, накопленного стенами. Ноги я подобрала под себя, укрыв их пледом, который Марта неизменно клала на спинку кресла каждым вечером, даже если я клялась, что не замерзну. На коленях лежала книга — потрепанный томик баллад о северных королях, написанный еще лет двести назад. Бумага была шершавой, чуть пожелтевшей по краям, и пахла временем и чуточку лавандой — я сама перекладывала сухие цветы между страниц, чтобы книжный жучок не завелся.
В высоком подсвечнике рядом горели три свечи, их пламя чуть подрагивало от моего дыхания, когда я переворачивала страницу. За окном уже совсем стемнело, и стекло превратилось в черное зеркало, в котором отражалась я сама — расслабленная, в домашнем платье, с распущенными волосами, которые я позволила себе только потому, что никого не ждала.
Я читала балладу о том, как один северный ярл полюбил дочь горного духа, и чем дальше, тем больше сомневалась, что дело кончится хорошо. Впрочем, в балладах редко бывает иначе.
Тишину нарушил звук, которого я никак не ожидала в этот час, — легкий стеклянный звон, похожий на удар крошечного колокольчика. Я подняла голову от книги и замерла.
В воздухе, прямо посередине гостиной, на уровне моих глаз, пульсировал мягкий голубоватый свет. Он был похож на сгусток лунного сияния, только теплее, и с каждым мгновением становился все ярче, все плотнее. Магический почтовый вестник.