Но ведь они на Кадии, где не то что жарко не бывает, а на улицу без шлема скафандра нечего даже и высовываться. А если уж и носить головной убор, то защищающий не от солнца, а от дикого холода.

Опять же, привыкшая к Золотым мирам Марго не могла представить, что мордатый, пузатый, непричесанный и небритый мужлан перед ней — представитель закона.

В ее понимании и памяти офицеры сил правопорядка — статные, подкачанные, малословные и крайне холодные снобы. Она в жизни не могла представить, что кто-то из них не только позволил бы себе орать на гражданина, но еще и использовать нецензурную лексику.

Ну а местный шериф, Чероки Билл, вообще нисколько не стеснялся.

Его даже не останавливало ее, Марго, присутствие. Он сыпал проклятиями и ругательствами, будто не на рабочем месте находится, а в каком-то притоне…

Марго поморщила свой носик: мерзкий тип. Будь ее воля, и секунды бы больше не выдержала. От людей, подобных шерифу, она вообще старалась держаться подальше, а если те не отставали — могла с легкостью отбить у них желание продолжать.

Но в этот раз ни один из ее излюбленных методов, например, удар между ног с такой силой, чтобы у жертвы в ушах звенело и глаза вылезали, выстрел в конечность, ну, или, что гораздо более гуманно, струя из перцового баллончика прямо в наглую рожу, не подходил.

Проделай она такое с местным шерифом, и мигом вышвырнут с Кадии. И тогда все, вся их затея провалится.

Так что приходится терпеть…

Хороняка же, с невозмутимым видом стоявший и выслушивающий весь поток, лившийся на него, вдруг вздохнул и произнес:

— И с каких пор такая задница, как ты, Билл, стал вдруг таким правильным?

Чероки прервался на полуслове, удивленно уставившись на Хороняку.

— Мы знакомы? — глухо спросил он.

— Еще бы! Ты, ублюдок, подстрелил меня, когда мы вместе воровали руду у корпоратов на перегрузочной станции.

— Хороняка? — удивленно вытаращился он на старика.

— Он самый! — хмыкнул тот.

Шериф тут же воровато оглянулся по сторонам — не услышал ли кто из помощников то, что только что сказал Хороняка.

Не заметив, чтобы кто-то из присутствующих проявил интерес (все трое помощников шерифа уткнулись в свои экраны и молча работали — видимо, тот поток брани, который только что лился на Хороняку и Марго, для шерифа являлся нормой общения, к которой все уже давно привыкли), он зло сверкнул глазами и зашипел:

— Молодой был, глупый, энергию девать некуда было. Вот и творил черт знает что.

— А теперь стал старый, толстый и ленивый? — усмехнулся Хороняка. — Теперь не позволяешь другим глупости делать?